Читаем без скачивания Собственное мнение - Джек Ричи

Именно так я и собирался с ним поступить. Мне тоже было известно, что Додсуорт не умеет плавать.

— И, думаю, всё было проделано не только для того, чтобы завладеть этой бутылкой. — Флориан указал на бутылку шампанского, стоявшую на почётном месте в центре стола.

Что верно, то верно.

Мы познакомились во время войны, когда служили младшими офицерами на крейсере «Невада». Перед самой демобилизацией решили устроить прощальную вечеринку.

По мере того как вечер становился всё прохладнее, а сожаления о неминуемом расставании всё жарче, кто-то предложил раз в год встречаться. Идею встретили с восторгом, не прошло и часа, как на свет появился устав «Клуба Последнего». Никаких конкретных задач, кроме обязательных ежегодных встреч, мы перед собой не ставили. Переживший всех — Последний — удостаивался чести выпить заранее припасённую для такого случая бутылку шампанского. В качестве места проведения наших «заседаний» был выбран город, расположенный в географическом центре Штатов.

Если бы мы на этом и остановились, большинство из нас, а возможно и все, сейчас сидели бы за столом. Но не тут-то было. Понимая, что жизнь имеет обыкновение меняться — и не всегда в лучшую сторону, — мы внесли в общий котёл по пятьсот долларов — на тот случай, если у кого-то не будет денег на дорогу. Согласно уставу, остаток суммы переходил в распоряжение Последнего вместе с шампанским.

По настоянию Томпкинса, которого вид денег, не приносящих дохода, буквально выводил из себя, наши шесть тысяч были вложены в акции небольшой нефтедобывающей компании. Через десять лет она стала одним из гигантов индустрии, и теперь наши акции стоили под миллион. Именно это обстоятельство и сыграло роковую роль в столь стремительном сокращении наших рядов.

Флориан в упор посмотрел на меня:

— Прости, Генри, но я думаю, что убийца — ты. Ты единственный из нас окончил Гарвард, а не Принстон.

— Странно, что у полиции не возникло таких же подозрений, — с глубокомысленным видом изрёк Эванс.

Эванс величает себя художником. Мне доводилось видеть его мазню, и хотя я не слишком разбираюсь в живописи, всё же считаю, что парню крупно повезло: он получил наследство и ему не приходится зарабатывать на жизнь искусством.

— Ничего странного, — покачал головой Флориан. — Все эти «несчастные случаи» произошли в разных штатах, и, по-видимому, никто, кроме нас, не догадывается, что они как-то связаны между собой.

— Тогда почему бы нам не сообщить об этом куда следует? — предложил я. Мне хотелось посмотреть, кто из них будет возражать.

— У нас могут возникнуть проблемы, — буркнул Флориан. — Стоит хотя бы одному из родственников… э… наших безвременно ушедших коллег обратиться в суд и заявить, что, доживи его папаша или дядюшка до преклонного возраста, ему мог бы достаться миллион, как на нас обрушится лавина исков.

— Тогда давайте распустим клуб, — пожал плечами Эванс. — Поделим всё на троих и разбежимся.

Флориан тяжело вздохнул:

— Не забывайте, что я юрист и лично разрабатывал устав клуба. Причём с таким расчётом, чтобы исключить любую возможность его досрочного роспуска. И если мы захотим сделать друг другу ручкой, все деньги достанутся Обществу выпускников Йельского университета.

Какая глупость! Если бы я знал… Впрочем, сам хорош — мог ведь поинтересоваться, что там намудрил этот умник!

— Значит, остаётся только ждать, пока нас не перещёлкают одного за другим? Ничего не скажешь, приятная перспектива.

— И не говори! — поддержал меня Эванс. — Получается, мы нигде не можем чувствовать себя в безопасности!

Некоторое время мы продолжали дымить сигарами, недовольно разглядывая друг друга. Первым нарушил молчание Флориан:

— Вы согласны, что все убийства были совершены, чтобы завладеть деньгами клуба?

Мы вновь кивнули.

— Вообще-то у меня и так четыреста тысяч… — выдержав паузу, сказал Эванс.

— Обычно я про своё состояние помалкиваю, — проворчал Флориан, — однако в данных обстоятельствах… У меня четверть миллиона. А у тебя, Генри?

— Раза в два больше, — с готовностью ответил я.

На самом деле у меня на счету было меньше тысячи. Три года назад я получил наследство и почти всё вбухал в акции «Тальяферро транзит». Увы, на мою беду совет директоров состоял сплошь из выпускников Принстона.

— Господи! — неожиданно просиял Флориан. — Да нам ничего не грозит!

— Ты в своём уме? — осторожно поинтересовался я.

— Неужели непонятно? Если произойдёт новое убийство, в клубе останутся только двое. И тогда станет ясно, кто убийца!.. Второй тут же побежит в полицию. Не будет же он дожидаться, пока очередь дойдёт и до него! — Флориан потёр руки. — Вот ему-то все денежки и достанутся. Да ещё шампанское в придачу.

— А как же насчёт «лавины исков»? — напомнил Эванс.

— Что ж, ему придётся рискнуть — всё-таки жизнь дороже. Так что руки у убийцы связаны.

— Верно, — кивнул Эванс. — Иначе он выдаст себя.

— Поэтому мы можем спокойно продолжать встречаться! — с энтузиазмом воскликнул Флориан.

— Лет пятьдесят! — Эванс возбуждённо хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — На вид мы все здоровячки.

Я решил слегка остудить их пыл:

— Так-то оно так, но не исключено, что и тогда убийца может пережить всех остальных.

— Верно, — помрачнел Флориан. — Это я упустил из виду. Гм… А что, если двоим из нас — тем, кто знает, что они невиновны, — пойти в полицию? Нет, не годится. Если убийца об этом узнает, он постарается разделаться с обоими. Даже не знаю, как и быть…

Тут вошли официанты с подносами, и мы поспешно сменили тему.

Вернувшись к себе в отель, я заперся в номере, закурил сигару и задумался. Флориан был прав. Прежде чем убить его и Эванса, мне предстояло решить, кого из них первым.

Итак, дано: убийца-конкурент и невиновный. «Волк» и «овечка». Если я уберу «волка», «овечка» побежит к фараонам и на меня начнётся настоящая охота. Однако если я избавлюсь от «овечки», «волк» пойти к ним не посмеет — подстроенные им «несчастные случаи» попросту не выдержат мало-мальски серьёзной проверки. И тогда нас останется двое. Кто кого? Я верил, что в итоге всё закончится в мою пользу. Так с кого же всё-таки начать — с Эванса или Флориана? Хорошо бы, конечно, разобраться с обоими сразу, но я ведь не волшебник!

Я знал, где найти Флориана, он единственный из нас жил в этом городе. Эванс наверняка остановился в отеле, и хотя я понятия не имел в каком, это можно было выяснить.

Нет, так не пойдёт, сказал я себе. Ещё убьёшь не того, и вся работа насмарку… И тут меня осенило. Если мой конкурент убивал из-за денег, требуется только одно — выяснить, у кого их нет.

Изучив телефонный справочник и установив, что в городе девяносто три отеля, я вздохнул и принялся обзванивать их по алфавиту. Только бы Эванс не поселился в каком-нибудь «Циммерман-армз»! Мне повезло — он снял номер в «Фрейдли-хаус». Оставалось сесть за руль и предпринять дальнейшее расследование.

Отель оказался захудалой ночлежкой в самом центре трущоб. Стало быть, Эванс. Ни один нормальный человек, имеющий хоть какие-то деньги, к такой развалюхе и близко не подойдёт.

Я уже собирался завести мотор, как вдруг дверь отеля открылась и на пороге показался Джеральд Эванс собственной персоной. Оглядевшись по сторонам, он поднял воротник пальто и торопливо направился к перекрёстку. Багажа у него не было, из чего я сделал вывод, что возвращаться к себе в Миннеаполис он пока что не собирается. Может быть, решил навестить Флориана?

Эванс сел в такси. Естественно, я поехал за ним. Вскоре такси свернуло на улицу, тянувшуюся вдоль берега озера, и мили через четыре мы оказались в пригороде, застроенном двухэтажными особняками. Здесь жил Флориан. Что ж, подумал я, мне только меньше работы.

Такси остановилось прямо перед домом Флориана, что со стороны Эванса было крайне неосмотрительно. Расплатившись с водителем, он вышел из машины, а я, проехав ещё ярдов сто, развернулся и притормозил. Как говорится, доверяй, но проверяй. Судя по почерку этого горе-художника, он и здесь действовал как дилетант, а значит, запросто мог наломать дров.

Мне доводилось бывать у Флориана в гостях, и я хорошо помнил обстановку этого большого дома с комнатами для слуг — лакея, шофёра, повара и горничной, — расположенными над гаражом. Однако сегодня, несмотря на ранний час — было всего десять вечера, — свет горел только в его кабинете на первом этаже.

Аккуратно прикрыв дверцу своего потрёпанного «форда» и убедившись, что вокруг никого, я перелез через невысокую оградку, отделявшую участок от улицы, и побежал к дому.

Одна из створок высокого — от пола до потолка — французского окна была приоткрыта, и, заглянув внутрь, я похвалил себя за предусмотрительность. Флориан лежал на диване, вытянув ноги к стоявшему на полу портативному газовому обогревателю, и громко храпел. Полупустая бутылка виски, словно градусник, торчала у него из-под мышки. А над ним, зажмурившись и неуклюже занеся руку с зажатой в ней каминной кочергой, нависал Эванс.