— Ты хочешь спросить меня, — уточняет Млада, осторожно подыскивая правильные слова, — Как я отношусь ко всем таким девочкам? Так я тебя понимаю?
— Ну, пускай будет так. — Говорю я, а сама замираю в ожидании ее ответа.
Млада молчит. Смотрит мимо меня, думает.
— Ты, знаешь, я врач и воспринимаю жизнь так, как я ее вижу из своего кабинета. Врачи по-другому ко всему относятся. Им нужен материал для работы и размышлений. И наши девочки дают мне такой материал.
— Интересно, — Говорю я. — по-твоему, и я для тебя материал для размышлений?
— Ну, в какой-то мере так. Ты ведь тоже мой пациент и я тебя тоже изучаю.
— Слушай, Млада! Только не говори мне, что ты меня изучила, хорошо!
— Хорошо, Анжела. Но если ты хочешь знать, что я думаю, о тебе, то я отвечу.
— Нет, давай оставь это при себе. Лучше давай еще выпьем. Давай выпьем с тобой за любовь!
И мы с ней пьем. Потом еще. И опять за любовь. И так довольно много раз.
Я уже чувствую, что мы с ней перебираем. Но в меня словно черт какой-то вселился и я все никак не могу остановиться. Млада уже не такая скованная, напротив она уже расслабилась так, что сидит с ногами в кресле, пиджак на диване, туфли разбросаны. Короткое платье задралось и у нее высоко обнажились ее красивые ноги так, что я вижу, как их эротично обтягивают чулки, вижу застежки и натянутые резинки пояса. Ее поза настолько откровенна, что я все время смущаюсь при разговоре, и она это замечает. Она мне все больше нравится. И я делаю первый бросок.
— Млада, что ты там хотела обо мне сказать? Что ты там наразмышляла, а? — Говоря, а сама с тревогой и беспокойством жду ее ответа.
— Что я думаю? Так ведь все очень просто. — Медленно говорит она, неуверенно рассматривая бокал вина в руках.
— Ты такая же, как те девчонки! Вот, что я размыслила, нет, не так, вот что я замыслила.
Я понимаю, что она опьянела, так как не очень-то правильно может подобрать слова. Я мучительно думаю, что ответить и она это чувствует.
— Ты, что? Обижаешься? Прости меня за это, ну как это по-русски. За, за..
Она ищет слова, и я прихожу ей на помощь и подсказываю.
— Откровенье. — Слово откровенье.
— Красиво. — Говорит она и, выпив вино, протягивает мне пустой бокал.
— Что красиво? — Спрашиваю, так как уже и сама начинаю терять нить нашего разговора.
— А все красиво! И слова красивые и девочки. Хочешь, я тебе скажу, как я знакомилась с девочкой. — И она, рассматривая мой удивленный взгляд, смеется, красиво обнажая белые ровные зубы.
— Да, да! Я такая же, как ты! Что не доверишь, нет, не так… — Ты не веришь?
— Смотри, какая я девонька! Классовая, нет, не так, наверное — классная?
Она не совсем уверенно выбирается из кресла. Стоя босыми ногами на полу начинает танцевать, плавно покачивая покатыми бедрами передо мной. Что-то такое напевает и медленно протягивает руки вдоль своих бедер, вдоль тела и, приподняв их над головой, начинает очень эротично покачивать бедрами. Я смотрю на нее и восхищаюсь ее непринужденной смелости и откровеньем. Ее тело так эротично выгибается, что она начинает медленно поворачиваться, все время, покачивает бедрами как арабская танцовщица. Протягивая руки вдоль тела цепляет пальцами и задирая вверх и без того коротенькую юбочку. Я вижу под ней открытые участки белой кожи между белыми трусиками и краем чулок. Она поворачивается ко мне спиной и страстно выгибает попку, руки закидывает за голову и распускает свои густые и темные волосы по плечам, а затем изгибается и откидывает голову. Ее волосы красивыми волнами покачиваются передо мной. Она медленно переступает назад и приближает ко мне свое изгибающееся тело.
Потом происходит то, что обычно происходит почти всегда с подгулявшими бабами. Млада, не осторожно цепляется ногами за ковер и, потеряв равновесие, валится спиной на столик с закусками. Бабах! Все, что было на столике, в тот же миг переносится к ней на блузку, юбку и чулки и она, не удержавшись на столике в таком положении, валится прямо передо мной на пол с остатками наших бутербродов и закусок на своей спине.
Я бросаюсь к ней.
— Девочка, ты не сильно ушиблась? Ну, ты даешь, милая! Давай, вставай.
Она садится, обиженно смотрит мне в глаза и вдруг начинает плакать. Потом я, как могу, успокаиваю ее, помогаю подняться и, осторожно придерживая под локоть, веду в ванную комнату. Она все еще всхлипывает и продолжает бесчисленно раз, извиняться. Я помогаю ей снять запачканные вещи и, найдя тазик, кладу их, а потом заливаю водой. Пока я вожусь с вещами, Млада топчется у меня за спиной и все не решается окончательно раздеться передо мной и отмыться. В большом зеркале я мельком вижу ее полуобнаженное тело, красивое белье и чулки, обворожительно сексуальные на ее стройных и немного худощавых ногах. Она явно смущается моих взглядов и своего полуобнаженного тела передо мной. Чтобы ей не мешать я выхожу и начинаю наводить порядок в кабинете у столика. Пока я убиралась, я все время прислушивалась к звукам из ванной и представляла себе, как она хороша, должно быть выглядит, обнаженной. У меня возникало желание видеть ее и я, под предлогом того, что должна передать ей чистое полотенце и халат на несколько секунду бесцеремонно вторгаюсь к ней. Она сидит в ванной и моет голову, поэтому у меня появляется возможность лучше рассмотреть ее тело. Я с удовольствием отмечаю, что у нее белая кожа, правильное и хорошо сложенное тело, развитая в меру белая грудь, с маленькими темными сосками и очень нежно открытая длинная шея. Сдерживая себя, я с волнением, от увиденной красоты ее сексуально привлекательного тела, удаляюсь, медленно и тихо прикрываю за собой дверь. Топчусь в комнате, а перед глазами ее заманчивое тело. Мне ничего не стоит сейчас, как мне кажется, овладеть ей, но меня сдерживает память о Женьке. Я даже какое-то время малодушно борюсь с собой и отступаю. Говорю себе, что у меня есть любимая и мне не надо еще каких-то проблем, особенно на работе. Поэтому, как только она выходит из душа я, стараясь на нее не смотреть, предлагаю ей, какое-то время отдохнуть у меня в номере пока я буду проверять девчонок. Она как то очень легко соглашается и уходит в спальную комнату, оставляя дверь в нее приоткрытой. Эта не прикрытая в спальню дверь все время мешает мне сосредоточиться, и я очень рассеянно обхожу комнаты девочек, думаю. Что же эта дверь для меня обозначает?
Глава 2. Уроки по сербскому
На другой день, утром, захожу к ней в кабинет.
— Здравствуй, девочка! Ты как?
Она смущенно улыбается и кивает головой в приветствии на мое появление. А потом, отводя глаза в сторону, тихо говорит.
