Прошло время, власти как-то все не являлись, и тогда он перешел к новым угрозам: "Парень, я просто не знаю, что я с тобой сделаю. Нет, _знаю_. Я продам тебя, парень... я _продам тебя Арахисам_!"
Ну, я не знал, может, Арахисы живут в соседнем районе, а может, это название иностранной державы. Знал только, что они нехорошие. Будь они хорошие, мой дед наверняка не стал бы о них заговаривать. Ни разу не бывало, чтоб он принялся запугивать меня семьей, где меня бы прилично кормили, нормально одевали и содержали бы в чистоте, это уж точно. Он даже как-то угрожал скормить меня свиньям, не _нашим_ свиньям, мы никогда свиней не держали, ведь кормить их пойлом оказалось бы непосильным трудом, но в городке много кто имел свиней, и все знали, что свиньям случается сожрать ребенка, хотя, конечно, не моего возраста и не моих размеров, а совсем младенца, но об этом мне тогда известно не было.
- Что такое Арахисы? - спросил я через некоторое время. Я подумал: может, они вроде каких-то животных, но через минуту сообразил: нет, не может быть, животные не могут ничего _купить_, значит, это люди. Может, их так зовут - Арахисы, вроде как нас - Харкнессы.
- Ты пожалеешь, что тебе вообще довелось узнать об этом, - так он ответил. Он вовсю прищурил свои маленькие злобные глазки, а потом раскрыл их так широко, что белки стали видны целиком и краснота под веками тоже. Ох, как пожалеешь! Когда я продам тебя Арахисам! А я это сделаю, клянусь Бессмертным Господом на Небесах и на Земле... - Учтите, он никогда не ходил в церковь и не разу не прочел молитвы, и он не договорил, а только втянул в рот покрытую струпьями нижнюю губу и закивал, глядя на меня.
Может, это еще какие-нибудь власти? Может, не округа, а штата? М-р Смит, главный Арахис штата... И, разумеется, его помощники. Как ни крути, если им почему-то вздумалось меня купить, уж явно не для чего-нибудь хорошего. Это я знал. Но я хотел знать больше. Поэтому и спросил Родни Слоута. Он не дружил со мной, со мной никто не дружил, но по крайней мере и не враждовал; к тому же все знали, что он читает книги.
- Родни, есть на свете такая штука, Арахисы?
Он кивнул. "Они живут под землей в норах", - сказал он.
Примерно лет этак десять тому назад я вдруг сообразил, что он имел тогда в виду, конечно же, _сусликов_, и я пролил кофе прямо на себя и ошпарил ноту. Когда он сообщил мне, что они живут под землей в норах, я понятия не имел, о чем он тогда подумал. _Они живут под землей в норах!_ О, это страшней всего, что только можно себе представить.
Старый пес понял, что ему удалось задеть меня за живое, и это подействовало словно запах крови. Он не унимался ни на минуту. Без конца: сделай то, сделай это, чтоб ты не смел делать того и этого, иначе я продам тебя Арахисам, не сойти мне с этого места... И я все делал, пребывая в смертном страхе, почти что: хоть он и не сказал ни разу, что Арахисы меня убьют или вообще что-то мне сделают. Откуда мне знать, что этого не произойдет? _Они живут под землей в норах_, так ведь?
У старика друзей не водилось, и у меня их тоже не водилось, но были у него закадычные приятели, и тут он меня переплюнул. Один из них являл собой старую неуклюжую развалюху с длинным толстым лицом, совсем ввалившимся посередине и покрытым белой щетиной, на котором выпирали только два черных клочка: брови, похожие на свернувшихся клубком гусениц. И звали его Барлоу Брук. Не просто Барлоу, и не Брук или м-р Брук, никогда.
Я разбил тарелку.
- Руки дырявые, - сказал Барлоу Брук.
Дед завел свои песни с плясками: "Барлоу Брук, нет мне ни дня ни ночи, этот парень одно сплошное мучение".
- Выдери его как следует.
- Клянусь, парень, кончается мое терпение. Близится решительный момент, слышишь меня, парень? К тому дело идет. Я не стану тебя пороть, как советует Барлоу Брук, не-ет. У меня для этого слишком мягкое сердце. Но я тебя предупреждаю, парень, и пусть Барлоу Брук будет мне в том свидетелем: если ты не исправишься и не сделаешь этого очень скоро, я _продам_ тебя Арахисам.
Барлоу Брук поддел ногой дверцу старой пыльной холодной дровяной плиты, открыл ее и плюнул внутрь: "Джордж Вульф говорил когда-то об Арахисах". Он дотянулся до ломтя хлеба, до одной из шести сотен банок со свиным салом, намазал его пальцами на хлеб и начал жрать.
- Джордж Вульф, - сказал мой дед. - Нехороший был человек.
- Уж куда как нехороший. Говорил когда-то про Арахисов. Помнишь ту девчонку у Джорджа Вульфа?
- Сопливую девчонку?
- Уж куда как сопливую. Ты меня не заставишь, говорила она. Ты мне не отец, говорила. Даже на моей матери не женат. Он все пытался ее изловить. Никак не мог. Поостерегись, говорил он ей. Доберутся до тебя когда-нибудь Арахисы.
Хлебные крошки, жирные хлебные крошки вываливались у него изо рта, но я не пропустил ни слова насчет сопливой девчонки из дома Джорджа Вульфа, хотя он и говорил нечленораздельно.
Барлоу Брук отхлебнул из прокоптелого вида бутылки, запивая свой обед; ни рта, ни бутылки он не вытер.
- Она ему и говорит, нету никаких таких Арахисов. Арахисы это земляные орехи, говорит она ему. Джордж Вульф, он ей растолковал. Так _поэтому_ их и зовут Арахисами, говорит он, они на них _похожи_. Только не такие маленькие. Совсем не маленькие. На них - старые сморщенные кожурки. Грязно-желтого цвета. Иногда даже с парой волосков. Поостерегись, соплячка. Доберутся они до тебя. Джордж Вульф.
Барлоу Брук поставил свои разлагающиеся ботинки на керосиновую плиту.
- Слушай-слушай, парень, - сказал мне дед, самодовольно ухмыляясь.
Я проглотил слюну. Я спросил, что же случилось с сопливой девчонкой из дома Джорджа Вульфа. Эти злобные старики быстренько исподтишка переглянулись. _Что-то_ с ней случилось. Это я понял. И сейчас понимаю. И у меня есть свои соображения насчет того, что именно. Но тогда... Когда Барлоу Брук сказал: "Они пришли и взяли ее", я ничего не понял, кроме того, что _они_, конечно же, и были Арахисы.
Будьте уверены, я изо всех сил старался не бить больше тарелок. Я подносил и подавал. Стоило деду сказать: "Поди сюда, парень", как я бежал бегом. Но он был брюзга, а брюзге никогда не угодишь. Он знал, что я до смерти боюсь, как бы меня не продали Арахисам, и он не унимался ни на минуту. Среди зарослей за домом попадались кусты орешника, и однажды он послал меня за орехами. Я ничего против этого не имел и вскоре ушел.
И вернулся тоже вскоре. За пределами города жила дурная семья по фамилии Уорбэнк, настолько дурная, что даже мой дед отказывался иметь с ее членами какие-либо дела. Они были злее деда, и у них имелась свора больших желтых псов, еще злее, чем они сами. Когда я подошел с ведерком к кустам орешника, там стояли Динг Уорбэнк и Кат Уорбэнк со своими ведерками и с собаками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
