что ни возьмет в руки, сломает, разобьет, порежется… Пожар учинила, цыгане чуть не свели со двора… В колодец свалилась! Змея ужалила! Соседская собака… зверюка! Никого к ней не подпускала, мы полицию вызвали, так они боялись к ней подойти и хозяин тоже. Из окна выпала! Знакомая сказала, это сатана в погибель играет, метка на ней. Что нам делать? Мне сказали, вы поможете… Господи, да помогите же нам! У меня уже нету сил!
Она расплакалась. Ясновидящая кивнула на черные осколки:
– Видела? Это сатана. Разбитый козел. У нее защита. Падает и поднимается. Как тебя зовут? – Она повернулась к девочке.
– Люля! А тебя?
– Анна. А ты сначала была Ангелина… так?
– Откуда вы… – вскрикнула мать. – Да! Но свекровь сказала…
Ясновидящая покачала головой, и она замолчала.
– Ангелина – сила и оберег. Пусть будет Ангелина хотя бы между своих. Не суть. Просто помни, что ты Ангелина, ладно? – Она уставилась ей в глаза, и девочка кивнула. – Приглядывайте за ней. Все, идите.
Женщина раскрыла сумочку, но ведьма сказала:
– Ничего не надо. Идите. Я вас не забуду, буду поминать.
– Это пройдет? – воскликнула мать.
Ведьма – она все-таки была больше похожа на ведьму, чем на волшебницу, – задумалась на миг и сказала:
– Нет. Это судьба. Линия жизни хорошая. Со временем научится избегать. Сейчас она пробует, идет на ощупь, в темноте, потом будет полегче. У каждого человека своя особенность – пока маленький, он не умеет справляться и не понимает, а потом учится. Принимает или нет. Защита у нее хорошая, – повторила. – Идите.
– Но почему?..
Ведьма пожала плечами:
– Судьба.
И они ушли. Девочка, радуясь, что ведьма оказалась не страшной, а доброй волшебницей, как в сказке; мать, разочарованная, что все было так просто и обыденно, а говорили – лучшая. Деньги почему-то не взяла… это знак? Хорошо или плохо? Сказала, приглядывать… Господи! Да с нее глаз не спускают ни днем, ни ночью! Ангелина… и что это значит? Как понять? Она хотела назвать дочку Ангелиной, а свекровь попросила – не надо, была у них в роду одна Ангелина, рано умерла… от греха подальше! Как же она догадалась? Одно слово, ведьма!
– Мам, хочу мороженого! – сказала девочка.
– А горло не будет болеть?
– Не будет! Ты обещала!
– Ладно, только кушать медленно, а не глотать кусками! Поняла? Ангелина ты моя…
Глава 2. Подарок
…timeo Danaos et dona ferentes[1].
Вергилий. Энеида
В почтовом ящике что-то белело… письмо? Квитанции выглядят по-другому. Женщина открыла ящик и вытащила небольшой прямоугольный пакет. Прочитала адрес: Елена Добронравова, Монастырская, семь… Все в порядке, это она Елена Добронравова из дома семь по улице Монастырской.
Озадаченная, женщина поднялась к себе на третий этаж, рассматривая посылку. Обратный адрес неразборчив, человек писал как курица лапой. Похоже на Уколова Зоя… Зойка! Зойка? Старая подружка! Здесь, в городе? Просто удивительно, недавно ее вспоминала! Сколько же они не виделись? После института ни разу! Как-то так получилось… Зойка вышла замуж и уехала; она, Елена, устраивалась на работу, встречалась с Глебом… и ниточка порвалась. Нет, сначала, как водится, открытки на праздники: два-три слова, как ты, привет, целую! А потом как отрезало… уже и не вспомнить, когда. Порвалась ниточка. Вот так и теряем друзей. Заботы, быт, всякая нестоящая ерунда…
А жизнь тем временем и проходит. Сколько лет! Глеб… когда же это было? Они разбежались через год. Потом был Павел… оказался сволочью… мама была права. Грег тоже оказался сволочью, причем пьющей. У Нинки вон муж тоже пьяница, но добродушный: всегда как примет, расшаркивается и целует ручки, рот до ушей и дурацкие анекдоты. А Грег делался злой и мотал кишки за неглаженую рубашку, оторванную пуговицу, коллегу, с которым танцевала сто лет назад на Новый год. Упрекал, заводился, срывался на крик, бросался тарелками… сволочь! Хотел квартиру делить! Слава богу, отбилась. Не везет ей с мужиками… Паша, теперешний, вроде ничего, смирный, но на восемь лет моложе, получает копейки и совсем простой…
Елена отперла дверь, поставила на тумбочку сумку и нетерпеливо разорвала пакет. Ахнула, увидев немыслимой красоты белую с золотом коробочку, перевязанную золотой ленточкой, с названием на французском: «Lindt Pralines Du Confiseur». Шоколад! Ничего себе, размахнулась подружка. Этот «Линдт» стоит прилично. С чего бы это? День рождения прошел, следующий не скоро… Ну, Зойка! Помнит, что она любит шоколад. Елена повертела в руках коробочку, надеясь обнаружить открытку или письмо, но в пакете больше ничего не было. Значит, позвонит, поняла она. Городской телефон не менялся.
Она испытывала радость и умиление, представляла уже, как они встретятся, посидят где-нибудь, вспомнят их группу, девочек и мальчиков, рассмотрят фотки, возможно, поплачут… Зойка, Зойка… Ну, учудила, подружка! Да что же это за жизнь такая! Теряем друзей, забываем, черствеем…
Она включила кофейник, достала чашку. Полюбовалась на белую нарядную коробку и развязала золотой бантик. Открыла и замерла в восторге: шоколадные конфетки – круглые и овальные, сердечки, шарики, с орешками и марципаном… как клумбы! Каждая в золотом гнездышке. Ну и как, спрашивается, есть такую красоту? А пахнет как! Она закрыла глаза и вдохнула запах шоколада. Налила кофе, протянула руку к коробке и задумалась; взяла сердечко черного шоколада, открыла рот и… застонала от наслаждения. Почему никто никогда раньше не дарил ей ничего подобного? А она сама почему? Экономила? Жалела? Права Светка – заниженная самооценка! Светка так и сказала, когда она отказалась купить у нее комплект, розовые лифчик и трусики… вышивка, кружева… с ума сойти! Отказалась, потому что дорого. Ну и дура, сказала Светка. А она рассмеялась: для кого? Для Пашки? Он даже не заметит! Для себя, сказала Светка. Забери хоть гель для ванны, отдам дешевле, у меня аллергия…
Елена вдруг подумала, что на свете много прекрасных, совершенно изумительных вещей, которых у нее никогда не было… косметика, духи, шикарные туфли, кружевные ночные сорочки… мало ли! Она вспомнила свою пижамку с медвежатами и невольно рассмеялась. А почему? Черт его знает. И деньги вроде есть, вот только не привыкла ими швыряться, прочерчены в сознании красные линии: платье – за столько, сапоги – за столько, и ни-ни больше! Стриженый бобер вместо норки… не отличишь – спрашивается, зачем лишнее тратить? Мама так воспитала. Она вспомнила, как однажды уже почти купила сережки с бриллиантами, но в последнюю минуту передумала и взяла такие же, но со стразами. Бюргерша! В кубышку, сказала Светка. Давай, копи на черный день, племяши ждут не
