– Что?
– Ну, – напомнил он осторожно, – что-нибудь. Соответствующее.
– Не хочу, – ответил я сердито, – но надо.
Он понимающе кивнул, я медленно поднялся, окидывая взглядом зал. Сволочью был барон, но замок сделал прекрасный. Вернее, выстроили предки, однако это он, по словам слуг, убрал старинную мебель, велел облицевать стены красным деревом, повесил гобелены. Даже на полу, невиданное дело, огромный роскошный ковер от стены и до стены. Стол тоже сделан мастерами, а посуда не просто из серебра и золота, но изысканна, изящна, в огнях многочисленных свечей горит, словно под яркими солнечными лучами. Наверное, под настоящим солнцем смотрится еще праздничнее, торжественнее и царственнее.
Зал полон блестящими рыцарями, в полном смысле блестящими: все в доспехах, мы все еще в походе и на территории стратегического противника. Глаза сияют ликованием так, что не могут соперничать даже сверкающие золотом выпуклые бока кувшинов с вином и драгоценных кубков, обрамленных рубинами.
Больше всех ликует, пожалуй, сэр Ульрих – основная часть похода и захвата замка барона Руаяля прошла под его руководством. Нет, сияют все, хотя бурчат и морщатся, оскорбляясь за сюзерена, которому король Гиллеберд пожаловал всего лишь титул гауграфа. Одному мне без разницы: гауграф так гауграф, что в титуле тебе моем… Конечно, при моем положении быть гауграфом совсем не ого, однако мы сейчас в чужом и потенциально враждебном королевстве Турнедо! В логове стратегического противника, так сказать. Будем довольны и тем, что удалось урвать. Опасно пытаться схватить кус, которым можно подавиться.
Я вообще когда-то жил в королевстве, так здесь называю, где и слово «граф» было диковинкой, и тот, кто знал его значение, выглядел таким умным, таким умным!.. Потом как-то и где-то в забитую всякой ерундой голову попали еще всякие – графы: марк-, пфальц-, гросс – и прочие-прочие, но все оставалось на периферии сознания, глубоко похороненное под пластами более востребованной информации.
А сейчас вот они, востребованные. Гауграф – не умаление титула, полностью звучало бы примерно так: Ричард Длинные Руки, граф Валленштейн, гроссграф Армландии, пфальцграф королевства Фоссано, маркграф Гандерсгейма… может быть, что-то еще, я же и майордом, и барон, а в самом конце – гауграф. Можно даже мелким шрифтом, хотя слово «шрифт» знает пока только отец Дитрих с его помощниками по типографии.
Я вскинул руку, призывая к вниманию. Гуляки начали благовоспитанно умолкать, а кто не заметил жеста сюзерена, того толкали и заставляли повернуться в мою сторону.
– Дорогие друзья, – сказал я проникновенно, – в данном случае не титул важен! Дело в этом участке земли! Просто уж сложилось, вы это знаете лучше меня, нельзя иметь под рукой такие земли… пусть не очень большие, согласен, не обладая титулом.
– Гауграф, – сказал сэр Клавдий сварливо, – мало!
– В Фоссано, – напомнил я, – коннетабль, в Армландии – гроссграф, в Черро – маркиз, в Сворве – барон… Ну и что? Меня ну ничуть не задевает, что гауграф – наименьшая, если не ошибаюсь, ступенька в иерархии графов.
Сэр Герцель прорычал злобно:
– А нас задевает! Гауграф… Это не насмешка ли? А меньше Гиллеберд ничего не мог дать?
– Если по земле, – вступился за Гиллеберда сэр Ульрих неожиданно благоразумно, – то все строго по закону. В Турнедо законы чтят, потому королевство крепче… соседних. Если сложить земли барона Руаяля и треть земель Волтона, что ныне отошли к сэру Ричарду, получается по размерам больше баронства, но меньше полноценного графства.
Некоторые призадумались, старательно вспоминая сложную таблицу соотношения размеров земель, количества деревень и крестьян с причитающимися в таких случаях титулами, другие и не пытались одолеть такую задачу, это бы в начале пира, когда вино только разливают по кубкам…
Я отмахнулся.
– Да ладно вам. Гауграфство позволяет нам контролировать эту пограничную землю. И даже соседние, но это между нами, вслух такое нелестное для противника не стоит… Хотя всем такое понятно, но мы же люди приличные? Прилюдно над поверженными и побежденными не улыбаемся, а все за спиной, за спиной… Это, так сказать, наш Кенигсберг, выдвинутый на территорию потенциального и весьма опасного противника. Наверное, надо будет переименовать замок покойного сэра Руаяля во что-то более нашенское.
– Ричардбург! – предложил сэр Ульрих.
Сэр Клавдий поморщился.
– Как вы можете, сэр Ульрих, – сказал он с упреком, – к славному имени сэра Ричарда прицеплять поганое плебейское слово «бург»! Это в Сен-Мари бургеры уже в почете, уж и не знаю, за что, а у нас простонародье знают свое место.
– Ричардберг, – сказал сэр Паллант, – намного лучше! Ричард-скала, Ричард-гора!
– Ричард-берег, – подсказал сэр Клавдий.
– Да и похоже на «Кенисберг», – согласился я, – но, наверное, все-таки оставим это на потом. Сейчас не стоит дразнить без пользы для себя Гиллеберда и его уже и без того раздраженное и разочарованное окружение. Для них все со словом «Ричард» будет лишним уколом шила в задницу. Пусть пока, как и раньше, зовется… как он зовется, кто помнит? Главное, кто владелец.
По их лицам видел, что это для мужчин не главное, куда важнее прилюдно щелкнуть противника по носу и побахвалиться бицепсами, а я какой-то весь из себя бюргеристый. Всего-то ничего побыл в Сен-Мари и уже обюргерился, куда уж тамошним бюргерам прививать начатки благородного поведения, если сами теряем.
Я оглядел зал, все смотрят внимательно, хотя рожи красные, а глазки осоловели.
– Главное, – сказал я настойчиво, – прикроем сэра Тамплиера! И вообще угрожать будем шведу. Не одному же сэру Будакеру нести всю тяжесть обороны наших священных границ? Государство должно снять часть нагрузки с подданных и постараться переложить на противника или хотя бы на союзников.
Сэр Клавдий проворчал угрожающе:
– Да уж… Одно дело нападать на беззащитный замок Тамплиера, другое – на владение самого сэра Ричарда, коннетабля Фоссано, гроссграфа Армландии, майордома Сен-Мари и маркграфа…
Я страдальчески поморщился.
– Хоть про маркграфство помолчите, а то у меня сейчас сердце схватит… По сути, оно еще меньше, чем гауграфство. Здесь хоть клочок земли! А там звук один. Пустой титул.
Сэр Клавдий покачал головой:
– Вы уж совсем, сэр Ричард…
– Что?
– Видите только черное впереди! Вполне может быть, под тем звуком немалые земли.
Я страдальчески скривился.
– Умеете утешить, мой дорогой друг. Это еще хуже!
– Сэр Ричард! Почему?
– Тут и один клочок земли отвоевали больше хитростями да внезапным напором, а как с немалыми? Вообще увязнешь! А я увязать не хочу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
