ли я пять тысяч за смену двери мастеру, а не мошеннику. Всё же из-за работы я не мог проконтролировать процесс смены двери, с другой стороны, ничего ценного у меня дома не было, чтобы из-за этого сильно переживать.
* * *
Поспать удалось не так уж и много как хотелось бы. Меня замучили кошмары, которые, как оказалось, вообще не имели никакой составляющей с «миром». Начиная от сражений верхом на котах против драконоподобных людей с чешуйчатой кожей на пиках, и заканчивая штурмом огромной виселицы, на которой болтались кеды…
Ну… и петли были разноцветные, словно шнурки.
Просыпаясь от всего этого ужаса фантаста, я дал себе обещание, научится закрываться от Кактуса. Ибо подобный бред, как мне казалось, мог проецироваться только из его сознания, а дальше, уже смешиваясь с моими снами, получался подобный хаос. Ну… с чего бы вдруг мне будут сниться шнурки. Верно?
Но череда странностей на этом не закончилась.
Мне стоило помыться и позавтракать в полной тишине, чтобы почуять неладное. А неладное, тем временем, что-то пожирало в кладовке и думало, что я его совершенно не слышу.
Мимолётно глянув новую дверь, точь-в-точь повторяющую старую, я резко открыл дверь кладовой комнаты, чтобы застать Кактуса за непотребством, которое он устроил в квартире.
Кот в излюбленной своей манере дикости животного живущего на улице, скрёб когтями об старую дверь, которую мастер, работающий вечером, убрал в кладовку по моей просьбе. И скрёб так… что уши в трубочку завернуться были готовы.
На все вопросы кот не отвечал. Он просто продолжал своё деяние до тех пор, пока не заточил свои когти до состояния «а-ля, я могу разрезать камень». После этого кровожадно улыбнулся, показывая мне несколько рядов зубов, отчего я невольно передёрнулся, и скользнул мимо меня обратно в коридор. Оставил меня, так скажем, в полном недоумении.
— Скажи мне, пожалуйста… — максимально сдержанно и спокойно я заговорил с ним, как только вернулся на кухню. — Если я сегодня схожу на занятия, ты не решишься поточить что-то ещё об другие вещи? Или же… не попытаешься прогрызть себе выход из квартиры?
— С чего бы вдруг? — удивился Кактус, поднимая голову от блюдца с кормом. — Я же не вандал какой-то!
— Ну-ну… — вздохнув я, покачал головой. Комментировать его ответ не было никаких сил.
Собирался в институт в некотором предвкушающем настроении. Нет, не в позитивном, конечно же, но… Вадим. Мне нужно было с ним поговорить, а он уже продемонстрировал, что почему-то и дальше продолжает держаться за свою привычную жизнь.
Трубку он не брал, хоть я ему всю смену звонил, да и с утра сообщения он не прочитал. Оставалось лишь надеяться на личную встречу. Очень… надеяться.
— Не будет на учёбе, поедешь к нему домой? — прочитал мои мысли кот.
Но отвечать ничего я не стал. Лишь напомнил себе о барьере, который лучше держать вообще на постоянной основе, особенно, когда я думаю о чём-то, что не должно касаться кота. И почему всё так сложно-то?
* * *
Первые две пары прошли в полном бардаке. Вчерашний моросящий дождь очень резко, ночью, сменился на откровенный ливень… а наш ректор очень быстро оказался любителем распределять по своему усмотрению бюджет института.
В конечном итоге моя аудитория, располагающаяся в этом корпусе на последнем, третьем этаже, оказалась с дырявой крышей и с весьма сырым помещением. Поэтому первую пару мы под чутким руководством профессора экономики убирали следы «мошенничества». А вторую пару старались рассесться так, чтобы капли, падающие с потолка, не оказались у нас за шиворотом. От этого мы стали чуть более тесной компанией и не всем такая близость нравилась.
Подруга Вадима, которая, на удивление, присутствовала на занятиях, не тряслась так, как в прошлый раз, будто от лихорадки. И несмотря на то, что Вадима рядом не было, как и в институте, в общем, она была вполне самостоятельной. Если припоминать все слова Василия, полицейского, да и сложить два плюс два, передо мной сидела дикая. И повторюсь, очень странная дикая.
С виду, ну… обычная девушка. Ничем не примечательная. Но вот чутьё говорило, что она была опасной. И эта опасность, как оказалось после, была не единственной.
После второй пары нас погнали в склад-подвал, разбив на несколько групп. В моей группе по счастливой случайности оказалась Аня, блондинка-дикая и ещё двое парней, которых я видел впервые. Ну или просто толком не мог их вспомнить — всё же обучалось в одном здании довольно много студентов.
В моём случае видеть новые лица не было странностью. Наше учебное заведение славилось определённой текучкой, поэтому получить новую партию одногруппников на недолгое время, было, пожалуй, весьма частым событием.
А вот находиться рядом с дикой — немного странновато.
Уже на самом складе, где девушки должны были отыскать новый ковролин в аудиторию, а я и эта двойка новичков достать новые парты, произошёл конфликт. Между парнем, который даже не представился нам, и этой самой блондинкой.
Самого конфликта мы не видели, но хлопанье двери было слышимым для всех, даже пыль полетела от того, как дверь хлопнула. Парень что-то не поделил с ней и, психанув, ушёл, ругаясь себе под нос и оставляя нас в ещё более скромной компании. И тут-то и началось.
Когда Аня и второй новичок вышли из помещения, тесно заставленного мебелью и стеллажами, я одёрнул блондинку. Сделал это грубовато, конечно, но не настолько, чтобы она обратилась в своё… а в кого она должна была обратиться?
— Что тебе? — недовольно буркнула она, выхватывая руку, которую я и не думал удерживать. — Жить надоело?
— Скажи мне вот что, — я закрыл собой единственный выход из помещения. — Это ты напала на мою сестру?
— О чём ты? — она агрессивно осклабилась, но никак не изменилась. — Чего вообще руки распускаешь посреди дня?
— Ты знаешь, о чём я, — сощурился я, расправляя плечи. — Ты и Вадим — дикие. Конкретно ты напала на мою сестру. И именно тебя она описала. А сейчас…
Я только хотел было сказать, что на них начинается охота. И мне нужен Вадим, как ситуация в корне изменилась. Как и сама блондинка.
Ее лицо вытянулось, челюсть отвисла, а руки, как мне показалось, удлинились. Уж про когти-то и говорить ничего не нужно было — это появилось в первую очередь, как и хвост с шипом за её спиной. Уродливый такой… не совсем естественный.
Я только
