Квентин вошел в зал «Золотого быка», не дожидаясь Карстэрза и Стейнза. Увидев пустой дилижанс, он сразу все понял. Джинни была где-то здесь, на постоялом дворе. Он знал, что она бежала в почтовой карете, направлявшейся в Холихед, где собиралась отплыть на почтово-пассажирском судне к берегам Ирландии. Однако Квентин хотел непременно помешать ей, ведь Джинни принадлежала ему.
Он прошел через зал ожидания и трактир, внимательно вглядываясь в лица постояльцев, однако Джинни нигде не было. Тогда Квентин подошел к конторке и бесцеремонно вырвал книгу регистрации пассажиров из рук хозяина постоялого двора.
— Могу я чем-нибудь помочь вам, сэр? — подобострастно спросил хозяин.
Квентин буркнул в ответ что-то нечленораздельное. Пробежав глазами список постояльцев, он наткнулся на знакомую фамилию. Мэри Харрис. Джинни как-то называла ему свое настоящее имя, и, к собственному удивлению, Квентин вспомнил его, хотя всегда пропускал мимо ушей болтовню Джинни, когда она рассказывала о своем прошлом. Он старался забыть о том, что она происходила из социальных низов; Квентину больше нравился ее сценический псевдоним — Джинни Хайгейт. С трудом добившись благосклонности этой очаровательной, всеми любимой актрисы, он долго и настойчиво ухаживал за ней, пока она, наконец, не сдалась. Джинни была его любовницей, его собственностью, его трофеем.
Не сказав ни слова хозяину постоялого двора, Квентин начал обыскивать все помещения, оглашая их громким криком:
— Джинни, где ты, Джинни?
— Вот идиот! — пробормотал Карстэрз, услышав доносившийся изнутри рык своего приятеля. — Он всегда идет напролом.
Переглянувшись, Карстэрз и Стейнз вошли в здание «Золотого быка».
Молодой человек приятной наружности, со светлыми волосами, тонкими чертами лица и холодными голубыми глазами, граф Джулиан Карстэрз всегда был безупречно одет; в отличие от него сэр Торквил Стейнз, известный в Лондоне дуэлянт, отличался мрачной внешностью и имел карие пронзительные глаза и темную бородку клинышком, как у дьявола.
— Давайте попробуем сделать все быстро и без лишнего шума, — недовольно проговорил Карстэрз.
Стейнз кивнул, и приятели бросились на помощь Квентину. Они должны были во что бы то ни стало найти эту ирландскую стерву, осмелившуюся увезти Джонни. Карстэрз очень надеялся на то, что заполучит мальчишку прежде, чем тот начнет слишком много болтать.
Поднявшись на второй этаж, Квентин начал распахивать двери всех номеров подряд и бесцеремонно заглядывать внутрь, не заботясь о том, что мешает постояльцам отдыхать. Некоторые из них громко возмущались его поведением, остальные молчали, увидев на пороге своей комнаты детину исполинского роста с мрачным решительным взглядом.
Одна из дверей оказалась запертой на замок, и Квентин начал в бешенстве дергать ручку.
— Джинни! — крикнул он и приложил ухо к щели. Из комнаты не доносилось ни звука, и, закрыв глаза, Квентин напряженно прислушался. Ему казалось, что он почувствует присутствие любовницы даже за закрытой дверью, и действительно он уловил запах знакомых духов!
— Джинни! — воскликнул Квентин и загрохотал кулаками по двери. Когда грохот смолк, он уловил тихие всхлипы и снова закричал: — Джинни, открой немедленно! Ну же, я отвезу тебя домой! Черт подери, ты ведь знаешь, что я люблю тебя!
Повернувшись спиной к двери, Квентин начал бить по ней ногой. В конце концов, дверь не выдержала и сорвалась с петель; отбросив ее в сторону, Квентин, тяжело дыша, вошел в комнату.
Джинни сидела, забившись в угол, и прижимала к груди перепуганного маленького слугу Карстэрза. Квентин сразу же заметил огромный синяк под глазом своей любовницы, но не почувствовал никаких угрызений совести. По его мнению, Джинни сама была во всем виновата.
— Пойдем! — Он протянул Джинни руку. — Нам пора домой.
— Нет. — Мэри энергично замотала головой.
— Оставьте ее! — воскликнул маленький Джонни и отважно выступил вперед.
Чертыхнувшись, Квентин отшвырнул мальчишку со своего пути, и Джонни, вскрикнув, упал на пол.
Услышав звуки борьбы в соседнем номере, леди Стратмор насторожилась.
— Что там происходит, Стивен? — встревожено спросила она мужа.
Стивен прислушался.
— Пожалуй, я схожу туда, — заявил он и, погладив маленькую дочь по кудрявой головке, добавил: — Оставайся с мамой, дорогая, и не выходи из комнаты.
Виконт Стратмор был сильным, атлетически сложенным мужчиной, и потому, выйдя в коридор, он решительными шагами направился к двери соседнего номера. За минуту до этого из нее выбежал перепуганный Джонни и бросился к лестнице, чтобы позвать на помощь, однако на площадке второго этажа мальчуган, к своему ужасу, столкнулся с Карстэрзом.
— Джонни! Ну наконец-то я тебя нашел! — воскликнул граф и тут же крепко схватил парня за ворот. Ледяные глаза Карстэрза не отрывались от его лица. — Как ты смел убежать от меня, неблагодарный поганец? И это после всего, что я сделал для тебя!
— Простите меня, — осипшим от страха голосом попросил Джонни.
— Я приютил тебя, заботился о тебе, а теперь ты вместе с этой женщиной пытаешься отправить меня на виселицу?
— Почему на виселицу? — оторопел мальчик, с недоумением глядя на своего господина.
— Да, Джонни, таких парней, как мы с тобой, отправляют прямиком на виселицу за то, чем мы занимались. — Карстэрз понизил голос: — Поэтому мы должны хранить в секрете все, что связано с нашей интимной жизнью. — Граф тяжело вздохнул: — Кто позаботится о тебе, когда меня не станет, Джонни? Кто пошлет деньги твоей бедной матушке?
Джонни понуро опустил голову. Заметив, что мальчик задумался над его словами, Карстэрз самодовольно усмехнулся.
— Ну ладно, пойдем, — примирительно сказал он. — Я отвезу тебя домой.
Обняв мальчика за плечи, граф вывел его во двор и посадил в карету.
— Жди меня здесь и никуда не уходи, — распорядился он. — А я поднимусь наверх, чтобы убедиться, что Квентин уладил свои дела. Завтра мы забудем это неприятное происшествие, как дурной сон.
— Хорошо, сэр, — пробормотал Джонни. Карстэрз вздохнул с облегчением; он решил, что все самое страшное уже позади, как вдруг грянувший на втором этаже выстрел разорвал тишину ночи. «Неужели Квентин все же застрелил эту ирландскую сучку?» — пронеслось у него в голове, и он бросился наверх.
То, что он увидел, повергло его в ужас. В коридоре громко плакала маленькая кудрявая девочка, а Джинни и еще одна женщина стояли на коленях у неподвижно лежавшего на полу тела незнакомого мужчины. Квентин находился неподалеку; в руке его еще дымился пистолет, а на лице застыло выражение растерянности и отчаяния. Он медленно приходил в себя, постепенно осознавая, что натворил.
