Звук из-за стены тумана. Всхлип.
Делмар снова ощутил покалывание под кожей. Он шагнул к туманной завесе, хотя голос шепнул ему: не подходи. Держись подальше отсюда.
— Кто там? — он хотел крикнуть, но голосовые связки почти не слушались его.
Из-за тумана все так же доносились всхлипы. Без сомнения, этот звук производил человек. Плачущий мужчина.
Делмар побледнел. С тех пор, как он последний раз слышал здесь человеческий голос, прошло уже много месяцев. Здесь не было никого, кроме его самого, его жены и его дочери, отрезанных от всего мира, точно так, как он и хотел. И сейчас он испытывал замешательство, гнев и отвратительный ползучий страх.
Хуже того, Делмару показалось, что он узнал голос, хотя и не смог его вспомнить. Всхлипы стали громче — так плачет переполненный горем человек, отец, нашедший в багажнике автомобиля труп убитого ребенка.
Делмар сделал еще один шаг по направлению к серой стене.
— Убирайся отсюда, — теперь его голос звучал громче, но все же не с той силой, с какой хотелось бы. — Тут частная собственность. Возвращайся туда, откуда пришел.
Человек в тумане завопил. Так кричат от невыносимой боли, и вопли повторялись снова и снова, словно какие-то мелкие твари вгрызались во внутренности мужчины, разрывая его изнутри. Раньше Делмар уже слышал эту агонию, слышал, как заходится в крике терзаемый пыткой человек, и теперь он заткнул уши, потому что почти мог различить слова. Он пошатнулся и шагнул назад.
Нет, нет, нет! прошипел ему в ухо голос.
Делмар посмотрел вниз. Он едва не наступил на черное пятно, которое больше не горело и не сияло. Его охватила дрожь. Он не понимал, почему, но твердо был уверен, что ему нельзя заходить в круг. Нельзя заступать за край.
Доносящиеся из тумана вопли затихли. Делмар не хотел знать, кто это был, чьи крики он слышал, точно так же, как не хотел знать, почему туман никогда не рассеивается, а небо никогда не проясняется.
Возвращайся к семье. Люби их. И позволь им любить тебя.
И он вернулся на огород, и в душе его царил покой. Пока не начало смеркаться, он успел наполнить собранными початками кукурузы большую деревянную бадью. Он обдерет с них листья, чтобы Линда потом вылущила зерна и законсервировала их. Им нравилось делать эту работу вместе, вместо слов обмениваясь улыбками. Завтра они займутся кукурузой. Ему так хотелось этого.
Но в доме что-то пошло не так. Сердце было не на месте. Разум не желал успокаиваться.
Обед, главным блюдом которого были два размораживающихся с утра толстых стейка, прошел очень даже неплохо. Делмар даже поболтал немного с Меган, когда ее мама, усыпленная сытной едой, погрузилась в вечернюю дрему. Охваченная глубоким сном Линда лежала на одном конце софы, а он с удобством устроился неподалеку от нее и слушал высокий звонкий голосок дочери, которая на один и тот же простенький мотив напевала то алфавит, то набор бессмысленных слогов, и чувствовал, как сознание уплывает прочь.
Непрерывное ритмичное постукивание сопровождалось электрическим гудением. Делмару понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он слышит: быстрое щелк-щелк-щелк домашнего кинопроектора. Последний раз он слышал эти звуки на свой двенадцатый день рождения, когда отец откопал эту древнюю машинку, чтобы показать его школьным приятелям вгоняющую в краску пленку, на которой собака обматывает поводок вокруг толстых ножек маленького Делмара.
Сейчас отец сидел рядом с Делмаром, сгорбившись на другом краю кушетки. Его голова ворочалась на разбухшей от раковых опухолей шее. Ты просил меня найти эту штуковину, сказал отец, и голос его шел из хирургического разреза на глотке. Не вздумай мне скулить. Это твой крест, и тебе его нести.
Луч слышимого, но невидимого проектора осветил туманную завесу, которая скрывала противоположную стену комнаты. Сквозь дымку проступило крупным планом лицо Меган, обрамленное прямыми темными волосами, такими же, как у ее матери. Пленка была черно-белой, поэтому ярко-зеленые глаза дочери стали влажно-серыми. Делмар узнал ее пижаму с единорогами.
В кадре возникла крупная волосатая рука — мужская рука — и схватила девочку за запястье. Меган выпучила глаза, по ее лицу пробежала судорога. У Делмара снова скрутило внутренности, когда крепкие пальцы вывернули запястье дочери так, чтобы ладонь смотрела вверх, а вторая рука, на этот раз правая, вонзила Меган в предплечье мясницкий нож, прорезая длинную черную линию.
Вся сцена проходила в полной тишине, если не считать пощелкивания проектора, но когда Меган раскрыла в крике рот, звук был громким, пронзительным и абсолютно реальным.
Делмар дернулся и проснулся. Линда все так же лежала рядом с ним, погруженная в напоминающий кому сон. Меган снова закричала, на этот раз где-то в доме. Линда даже не пошевелилась.
Он не мог сдвинуться с места — внезапная потеря ориентации парализовала его, заставляя внутренности сжаться в тугой комок. Делмар не помнил, когда последний раз слышал голос Меган без того, чтобы Линда была где-то рядом, и понимал, что было в этом что-то неправильное, действительно неправильное, и защищавший его голос тоже сказал, что что-то пошло не так, что на самом деле он не может этого слышать. Но сверху — она должна быть наверху — снова донеслось "Папочка-а-а-а!"
В крике было столько беззащитности и боли, словно Меган упала на утыканную гвоздями доску.
Делмар очертя голову бросился к лестнице. Крики дочери булавками ввинчивались ему в барабанные перепонки. Когда он добежал до двери ее спальни, доносящийся оттуда визг уже едва напоминал издаваемые человеком звуки.
Но когда он распахнул дверь, Меган там не было. Там ничего не было. Комната была пустой, даже без мебели.
Меган снова завопила. Теперь звук шел с нижнего этажа.
Голос прошептал ему в ухо: ситуация выходит из-под контроля. Тебе нужна книга. Надо побыстрее добраться до нее.
Делмар не понимал, чего хочет от него голос. Или какая-то его часть не желала понимать.
Заслышав очередной вопль Меган, он помчался вниз по лестнице. И замер на середине пролета.
На кушетке, там, где лежала Линда, извивалось чудовище, похожее на груду длинных липких червей. Крики, которые он слышал, доносились откуда-то из середины этой шевелящейся массы. Тварь начала сползать на пол, дюжины змееобразных конечностей вслепую хлестали воздух, переворачивая лампы и журнальные столики, а под конец повалив телевизор.
Книга, прошипел голос ему в ухо. На этот раз он понял и послушался.
Делмар бросился через комнату к коридору, в конце которого располагался чулан, но одна из черных веревок обвилась вокруг его лодыжек, а потом тварь начала наползать на него, завывая голосом Меган. Выкрикивая слоги, которые были почти словами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
