– Вот и стук-скрип, – сказала в сердцах Катерина.
– Наживешь. Живы, и хорошо. Катерина, я одна из твоего подъезда не пойду, проводи до дороги.
– Уговорила, провожу.
Подруги вышли на улицу, они вдохнули прохладный вечерний воздух.
Марфа подняла руку.
Третья машина подъехала, остановилась. На них смотрел мужчина, его пронзительные черные глаза впивались в глаза девушек.
– Обе садитесь! – зычно крикнул хромой человек.
Девушки сели на заднее сиденье машины. Между шофером и подругами медленно поползло вверх стекло. Девушки пожали друг другу руки, начинающие нервно вибрировать от элементарного страха. На боковых окнах медленно поднялись темные стекла, не пропускающие свет.
Подруги оказались в движущейся машине в полной темноте. Заднее стекло было наглухо закрыто темной тканью. Легкие подруг почувствовали, что вдыхать им нечего. Неожиданно над ними открылась крыша. Крупные звезды заглянули в машину. Машина резко остановилась. В люке крыши появилось лицо с тяжелым взглядом.
– Как себя чувствуете, подружки? – спросил ехидно хромой.
– Хорошо, господин адмирал, – ответила Марфа.
– Мы приехали в красную крепость.
Двери машины открылись. Девушки оказались в лесу перед красной кирпичной стеной. Дверь отъехала в сторону.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Рядом с ними шел хромой. Во дворе дачи стоял большой круглый стол. Вокруг стола сидели десять женщин.
– Женщины, вашему полку прибыло! Есть еще две девушки. Теперь вас двенадцать человек. Живите дружно. Приглашайте нас к столу.
Мужчина сел на стул типа трона, украшенного трезубцем, перед ним по кругу сидело двенадцать женщин. Тринадцать тарелок стояло на столе. Две женщины подали пищу на стол. Оживления за столом не наблюдалось. Чувствовался всеобщий дамский страх.
– Встать! Сесть! Встать! Сесть! – крикнул властно мужчина и приступил к принятию пищи.
Девушки выполнили его команду, взяли ложки в руки. Острых вилок и ножей на столе не было. Вся посуда была из чистого алюминия.
Катерина невольно оглядела постройки из красного кирпича. Ей было и грустно, и любопытно.
– В моем ведомстве тринадцать комнат, всем по одной. Столовая – на улице, кухня – перед вами. Продуктов закуплено на тринадцать дней, тринадцать дней двери крепости не будут открываться. На вашей работе вас не уволят, вы все в отпуске на две недели. Вас двенадцать – я один. Стены под током. Разойтись!
На столе перед каждой девушкой лежала памятка, на которой стоял номер комнаты, был написан распорядок дня, но обязанности девушек расписаны не были. Девушки вышли из-за стола. Две девушки стали собирать грязную посуду. Одной из них была Катерина. Она не понимала, что это все реальность, а не шутка. Катерина приняла единственное мудрое решение: быть ближе к кухне, готовить, убирать, мыть посуду, молчать и слушать.
«Всем жалуй ухо, голос – лишь немногим», – вспомнила она слова Шекспира.
На первое утро одно место осталось пустым.
Катерина готовила еду на тринадцать человек. Алюминиевый прибор остался пустым, одна девушка не пришла на обед и на ужин. Что это была за девушка, Катерина не успела запомнить. Теперь она пыталась всех запомнить: кто где сидит, в какую комнату идет.
Второй день был дождливым. Мужчина не вышел. Два места за столом оказались свободными. Десять девушек ели под дождем. Кое-кто чихал, одежда на них была та, в которой их сюда привезли.
Марфа шепотом подбивала Катерину на бунт, она звала посмотреть те комнаты, из которых никто не вышел. Катерина решила выжить и на бунт не соглашалась. В свободное время она подметала двор. Марфа нашла себе приятельниц, и они бурно обсуждали ситуацию.
Третий день слепил солнечными лучами. Тепло обволокло девушек с ног до головы. Они думали, где бы им помыться.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
К Катерине подошел хромой, посмотрел ей в глаза и ушел.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Так прошло пять дней.
На шестой день за столом не появилась Марфа. Сердце у Катерины упало. Спрашивать у мужчины было бессмысленно. За столом стало тихо. Он даже не командовал. Еды становилось меньше, пища исчезала на глазах. Катерина решила готовить экономней, с учетом выбывающих каждый день девушек.
На восьмой вечер в ее комнате послышались шаги.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Катерина притихла. Прятаться было негде, рядом с комнатой находился совмещенный санузел, но без окон и ванны. В комнате стояла кровать и больше ничего. Зашел хромой, он тихо подошел к Катерине. Скрипа больше не было слышно. Катерина лежала и смотрела на мужчину…
Его тяжелый взгляд неожиданно подобрел.
– Катерина… Ты жить хочешь? Ты не боишься моей ноги?
– Я ее не видела, одну видела, вторую нет.
– Ты не спрашиваешь, где семь женщин?
– Они живы?
– Они у себя дома.
– Остальные в страхе или знают, что их отпустят?
– Нет, остальные ничего не знают.
– У меня есть выбор?
– Ты можешь уйти домой или можешь остаться со мной.
– Девушки ушли домой?
– Хочешь пройти их дорогой?
– Не знаю, через улицу они не проходили.
– И ты на этот двор уже не выйдешь, метла тебе больше не поможет, ты за нее держалась.
– Да, Вы правы. Что мне делать?
– Два варианта: полюбить меня или уйти домой.
– Что они выбирали? Они с Вами спали?
– Нет. Все ушли домой. Я их не чувствовал. Через них ток не шел, ток идет по проводам, а они не были влюблены в меня даже под страхом смерти. Я тебя чувствую.
– А Марфа где?
– Врач, что ли? Я думал, что с ней у меня получится, но я ее не захотел. Она ушла.
– Марфа ушла из жизни или домой?
– Для меня это одно и то же.
– Они приведут сюда полицию!
– Нет, никто не приведет.
Внезапно комната окунулась в кромешную тьму. До руки Катерины дошло легкое, трепетное прикосновение. Она непроизвольно подтянулась к этой руке. Вспыхнул свет. Рядом лежала серая мышка. Катерина осмотрела комнату, ни одной двери она не обнаружила. Четыре ровных стены. Она крикнула, но звук потонул в мягкой ткани стен. Кровать резко дернулась. Катерина провалилась в очередную темноту. Она резко вскочила на ноги, почувствовала в одной ноге сильную боль и ладонь у локтя.
– Катерина…
– Это все еще Вы?! – скрипя зубами от боли, проговорила Катерина, глядя в жуткие глаза мужчины.
– Я негодный.
– Что Вы себе позволяете?! Зачем Вы издеваетесь над девушками? У Вас были женщины?
– Я не знаю, что с ними делать, вот собрал гарем, посмотрел на всех и отпустил.
Они стояли в подвальной комнате с красными кирпичными стенами. Тусклый свет горел в одном углу. Мужчина сел на черный кожаный диван. Катерина, прихрамывая, последовала за ним.
– Все девушки пытались со мной что-то сделать. Я не понял, чего они от меня хотели. Я всех выпустил в ту дверь, – и он показал на дверь напротив дивана.
– Вы нормальный человек?
– Я пытаюсь вспомнить, зачем мужчине нужна женщина, и не могу.
– Откуда у Вас эта красная крепость?
– Это моя дача.
– Я могу уйти?
– Дверь открыта.
Яша таким образом двенадцать зайцев убил, это был его метод, так он перевоспитал двенадцать девушек. Укрощенье строптивых девушек было его коньком. Он и так чувствовал, что Катерина-Венера – самая сильная из девушек в моральном и этическом плане.
Глава 2
Дождь стал накрапывать. Катерина и Олег Керн сидели на лавочке у спортивного клуба. Он тихо рассказывал ей о своих делах, но они ее не сильно увлекали. Как-то он прошел мимо газеты, лежащей на обочине дороги, так бы он и прошел мимо, если бы не заметил на ней яркие желтые клетки объявлений, обведенные фломастером многократно. Газету, похоже, в сердцах смяли и выкинули из окна машины.
Как ни странно, но местного детектива нанимали чаще всего женщины. Вот и сейчас Олег Керн расследовал дело, которое ему поручила массажистка спортивного клуба Галина Семеновна. У нее пропал комплект из натурального черного жемчуга: сережки и ожерелье. Комплект лежал в шкатулке, обтянутой черным бархатом внутри, а сверху шкатулка была выполнена из полированного сандалового дерева.
Жемчуг всегда был в моде и вне моды. Она редко надевала комплект, для нее он был несколько помпезный, вот она и дала объявление в местной газете, что продает жемчужное ожерелье из черного жемчуга. Почему-то она считала, что жемчуг не такое ценное ювелирное изделие, чтобы его нести к ювелиру или в ломбард. В ломбарде все ювелирные изделия брали по низкой цене, и это ее не устраивало. А как иначе продать жемчуг, она не знала. Черный жемчуг ей достался легко, его ей подарил сын, он привез его с берегов Нетронутого острова.
С перламутровыми бусами у Галины Семеновны было три истории. Она, не зная особенностей жемчуга, надела на себя две нитки белых перламутровых бус на выпускной бал в школе. Ей казалось, что белые бусы и выпускной бал совместимы. Она видела в кино и на телеэкране, что дамы из высшего света носят белый жемчуг.
