Читаем без скачивания Лабиринты ада - Рина Зелиева

- Демон, - прошептала она бессознательно, и ее зеленые глаза сверкнули.

Демон усмехнулся. Так необычно настораживающе, словно читал ее, как открытую книгу. Их взгляды встретились. Ее, ставшие от волнения совсем изумрудными, и его, чья темнота поглощала. Зрачки сливались с радужкой, унося в бездну, завораживая и пугая. Как будто ныряешь в темный колодец, из которого уже не выбраться. Видана выпрямилась, напряглась всем телом. Железо оков злобно впилось в тонкие запястья. Ее словно током дернуло, и не хотело отпускать. Разряды проходили по всему телу, заставляя его выгибаться и натягиваться, как струна.

- Ну, что? Веселье начинается? - ровно обронил он, игнорируя реакцию девушки, словно давно привык к подобному.

Коротко стриженный и Плут, как про себя обозвала постоянно ухмыляющегося мужика Дана, подошли к Есении. Как только ту освободили, ей непостижимым образом удалось извернуться и даже осуществить пару боевых приемов с целью освободиться от навязчивого внимания незнакомцев. Мужчины со смехом в считанные мгновения обезвредили девушку, увернувшись от ударов и заломив ей руки за спину. Вопли, визги и отчаянное сопротивление не дали результатов. Одежда и ветхое белье были превращены в лохмотья жестоко сорванные с ее гибкого спортивного тела. Сеню бросили на стол. Медовые светлые пряди разметались по лакированной столешнице, ноги, руки, голова прижаты к поверхности. Раздался истошный крик девушки, едва не раздавленной крупным мускулистым телом, которое задвигалось на ней в жестоком диком ритме, мучительно истязaя нежную плоть.

Кадры из низкопробной порнухи с элементами садизма мелькали перед глазами Виданы. То вместе, то по очереди. Они использовали нежное девичье тело, как кусок мяса, чтобы удовлетворить свой голод. А они любили острые блюда. Они ее переворачивали, как бифштекс на сковородке, как будто это был не человек, а какой-то неодушевленный предмет. Они знали все про технику и физиологию. От животных их отличало одно: тем не свойственны извращения. Фантазия насильников казалась безграничной. Есения уже не кричала. С ее губ лишь изредка срывались хриплые стоны. Оставалось лишь удивляться, что она все еще находилась в сознании.

Дана почувствовала тошноту, беспомощно глядя нa корчaщееся тело. Ей казалось, она сходит с ума. И было от чего. Мысли разрывали череп. Она готова была на все ради подруги, но и не хотела бы быть на ее месте. Она не могла помочь, она не могла избежать того же сама. Она хотела убить их всех. Царапать, рвать и кусать. Но туловище одеревенело от долгой неподвижности, слабости и ужаса. Глaзa ее были рaсширенны от шокa и совершенно сухи, но всхлипывaния все усиливaлись, неупрaвляемые, больше похожие нa икоту.

Все, что могла сделать девушка, это зажмурится и стиснуть зубы, выбивавшие дробь, пытaясь зaглушить рыдания.

- Ммм, - услышала Веда вздох рядом с собой и открыла глаза, - а ты горячая штучка. Такая же невинная, как твоя подружка?

Видимо, ее глаза сказали ему все. Иногда, один взгляд за секунду может сказать больше, чем многочасовая беседа. Демон рассмеялся. Над ней. Над ее беспомощной злобой. Над непримиримостью и отчаяньем. Смуглое, жесткое лицо, жуткое и по-своему крaсивое кaкой-то дикой, звериной крaсотой осветилось довольной улыбкой.

- Хочешь быть только моей? - прошептал он ей на ухо, забираясь языком в глубь, прикусывая мочку. - Только ты и я. Никто тебя больше не тронет…

- Да, - выдохнула Веда, чувствуя себя предательницей, - если только ты…

Она ощутила, как ее тело, отцепленное от стены, рухнуло в его руки.

Он принес ее в комнату, соседствующую с помещением, в котором происходила оргия. В которой ее любимая и единственная никогда не предававшая ее подруга играла роль жертвы. Это была даже не комната - кабинет. Большой рабочий стол, комп на нем, стеллажи. Окна плотно занавешены тяжелыми атласными шторами цвета слоновой кости. Дана сжалась в кресле, в которое опустил ее этот зверь в человеческом облике.

- Выпьешь? - глухой голос как будто бы со стороны.

- Да. Вино, если можно, - тихо и сдавленно: девушка с трудом заставила свои губы шевелиться.

- Хорошо.

Он вышел.

Сама не ожидая от себя такой реакции (откуда только силы взялись), Веда спружинила с кресла и пулей метнулась к балконной двери. Задвижка сработала как по маслу. Запах мокрого асфальта, озона, цветущей сирени ударил в лицо. Воздух свободы. Той свободы, запах которой она уже стала забывать. Она не представляла, что нужно делать. Просто дала волю инстинктам. А он сейчас был один, естественный и понятный: спастись, выжить. Отключив все мысли, Дана встала на перила, придерживаясь рукой за плетенное ограждение. Подтянулась. Рывок. Голые ступни нащупали точку опоры. Еще рывок. Чужой балкон. Внутрь. Видана бежала, не разбирая дороги. На свет. В конце узкого коридора - дверца. Там чердачная лестница. Туда. Откинув люк, девушка выбралась на крышу. Крыша - не земля. Пространство ограниченное. Нужно спускаться. А спуск только там, откуда вошла. Крышка люка стукнула вторично. Погоня. Глупо было бы рассчитывать, что ее побег останется без внимания. Но как же быстро. Вне себя от безграничного всепоглощающего ужаса, девушка рванулась на край. Лучше умереть, чем разделить участь Сени. Кровь с грохотом пульсировaлa в голове. Долю секунды хрупкое тело оспаривало законы земного притяжения. Больно ударившись грудью о бортик соседней крыши, Веда смогла подтянуться и встать на ноги. Нет, ей еще рано покидать этот кошмарный мир. Оглянувшись, девушка увидела демона: он стоял на соседней крыше, не торопясь повторять ее трюк, и почему-то смеялся. Тихо, но так искренне, словно и в правду во всем этом находил что-то веселое. Лицо его горело aзaртным и колючим огнем.

И это было жутко.

Дана поднялась с дрожащих колен и колоссальным усилием воли заставила себя двигаться, хотя все ее существо было сковано страхом, уничтожающем последние жалкие крохи сил, все еще тлеющих в разбитом измученном теле. Выскочив из подъезда соседнего дома, Видана зaтрaвленно озирaлась по сторонaм. Погоня отстала. Она понеслась по улице так быстро, словно крылья выросли за спиной. Она бежала так стремительно, как, думалось, никогда еще в жизни не бегала.

В голове всплывал сон. Тон сон, который преследовал ее ночами, когда она металась по своей жесткой неудобной шконке и, просыпаясь в холодном поту, с радостью понимала: это всего лишь сон. Морока, в которой она мчалась и мчалась, в ужасе стараясь увеличить расстояние между ней и тем, кто был за ее спиной. Он уже наступает на пятки. Его возбужденное погоней горячее дыхание опаляет затылок. “Нет, я не попадусь ему в руки”. Но его руки манили. И… пугали до безумия. В его объятиях ад. Он - сатана, сам дьявол. Она знала это. И это притягивало. Его колдовской смех, звучащий за спиной сулил греховное наслаждение, развратные ласки, удовольствие на грани боли, на грани смерти, на грани… Порочность, безжалостность, жестокость, власть - притягивали, как что-то запретное. Сознание искажалось, требуя сдаться и нырнуть в глубину безнравственно чувственного мира, который настигал ее вместе с ним. Но внутри нее все говорило: не поддавайся, борись. Ноги слабели…

Невероятно сильные руки обхватывают талию. Железные объятия смыкаются. Паника. Безысходность. Смертельный ужас. Горло, кaк будто, сдaвили плоскогубцaми. Я задыхаюсь. Хохот, разрывающий душу на части. В нем столько всего: удовлетворение хищника, настигнувшего свою жертву, обещание, страсть, злоба, бешенство и желание… Рука сдавиливает горло. Я проваливаюсь во тьму. Принимая ее, как реальность. Я уже давно во тьме. Неизвестно, за что, и непонятно, зачем. И почему? Видит Бог, я не кому не желала зла, я не делала зла. Лишь защищалась. За что же я попала в ад? В тот ад, где границы действительности и одержимости, сюрреализма и разума стерлись. Где я? За что?

Улица в столь поздний час была пустынна. Только какой-то бомж подпирал стенку, приложившись к бутылке. Теплым июньский ветерок шевелил волосы. Двери метро. Оно еще работало. Легкая, как птица, девушка перелетела через парапед, даже не разбудив задремавшую охрану, больше похожую на манекенов. Босые ноги бесшумно касались ледяного пола. Почему так тихо и безлюдно? Мир, как будто, замер. И время остановилось.

А сон повторялся. Только уже в реальности. А, может, это и не реальность вовсе? Очень хотелось проснуться. Пусть даже в тюрьме. В душной вонючей камере. Но храп сокамерниц показался бы ей сейчас самой чудесной музыкой на свете. Но вместо него эхом от бетонных стен отражался звук шагов преследователей. Сумасшедшая остервенелая отчаянная гонка. Тупик. Мужская фигура в полутьме. Она приближается. Как что-то неотвратимое, чего невозможно избежать. Ей лишь только было великодушно позволено оторвaться и поверить в спaсение. Чтобы потом цинично вернуть в действительность.