С убранными крыльями и волосами, зачесанными за уши, она похожа на студентку колледжа с бунтарской жилкой, которая выражается в розовых волосах и радужном макияже.
Через пятнадцать минут я начинаю чувствовать себя подонком. Что, черт возьми, со мной не так? Поворачиваясь назад, я мчусь обратно в город.
Перед галереей «Логово», принадлежащей моему другу Диего, ярко горят огни. Я замедляюсь и подхожу к двери.
Внутри я не успеваю произнести ни слова, как Диего начинает говорить, не поворачиваясь в мою сторону.
— Разве ты не должен контролировать ужин в ресторане?
Его крылья прижаты к спине. Он высокий даже по моим меркам, и он дракон. Он вешает на черную стену картину с изображением тропического, но не совсем реального острова.
— Последняя работа Скарлетт? Исключительная.
Диего наклоняет голову, разглядывая картину.
— Она видит вещи по-особому, — его голос полон обожания, когда он говорит о своей жене.
— Она здесь?
Я не чувствую ее запаха, но если она здесь, то этому разговору, возможно, придется подождать. Они с Лили близкие подруги.
Обернувшись, он приподнимает бровь.
— Она пошла за художественными принадлежностями. Скоро должна быть дома. Почему ты выглядишь так, будто только что бегал в Мэн и обратно?
Я провожу пальцами по волосам и поправляю пальто.
— Лили на свидании, — выпаливаю я.
Уголок рта Диего приподнимается, когда он скрещивает руки на груди.
— Я слышал, Лэд проявил к ней интерес. Он кажется достаточно приятным молодым человеком.
У меня внутри все переворачивается.
— Как ты думаешь, он знает, что она на пятнадцать лет старше его?
— Разве это имеет значение? Она все равно переживет его, если только мы все не начнем стареть в какой-то момент. Я боюсь, что моя Скарлетт состарится, в то время как я останусь таким, какой я есть.
Вся радость покидает его.
— Я полагаю, это не имеет значения, но что мы на самом деле знаем о нем?
Долгое, неловкое мгновение Диего пристально смотрит на меня.
— Почему бы тебе просто не сказать ей о своих чувствах и не посмотреть, согласится ли она встречаться с тобой?
— Я не могу встречаться с Лили, — слова вырываются из моего рта прежде, чем я успеваю все обдумать.
Лили. Мы были друзьями еще до того, как стали монстрами. Как это может измениться после стольких лет? Не может.
— Тогда, о чем мы говорим, Лоренцо?
Диего отходит на несколько метров от стены, поворачивается и смотрит на картину.
— Мне нравятся работы Скарлетт, потому что сцены реальны, но сама картина — фантазия. Она видит вещи так, как они существуют только в ее голове и на холсте. Это ее дар — создавать сцены, которые уводят зрителя из его мира. Иногда то, что мы считаем реальным, просто удобно, а альтернатива пугает.
— Ты хочешь сказать, что я боюсь?
Мне совсем не нравится, как это звучит. Я вампир. Я могу победить любого врага. Я сильнее, быстрее и обладаю обостренными чувствами. Чего мне бояться?
— У вас с Лили долгая дружба, — говорит он, все еще разглядывая работы своей жены. — Должно быть, было приятно знать, что она всегда будет рядом с тобой. Пока ты встречался с другими женщинами, она принимала твой образ жизни. Я предполагаю, что то, что она ставит кого-то другого впереди тебя, по меньшей мере, нечестно.
— Я не ревную.
Мне приходится держать ногу на месте, чтобы не топать ею, как капризный ребенок.
— Я не имею права на ревность.
Устремив на меня взгляд своих золотистых глаз, он улыбается.
— Нет. Не имеешь. Лили помогала тебе выжить в первые годы. Она никогда ничего не просила взамен. Почему бы не позволить ей завести роман без твоей критики?
— Я беспокоюсь о ней только как о друге.
Я пришел сюда за советом, а теперь перешел в режим защиты. Я полный идиот.
Диего смеется.
— Да. Я вижу. Послушай, у меня плохо получается притворяться, что я не понимаю, о чем мы говорим. Ты мастер в таких вещах. Вот что я думаю. Если ты испытываешь романтические чувства к Лили и хочешь, чтобы ваши отношения переросли в нечто большее, тебе придется отрастить яйца, набраться смелости и сказать ей об этом. Если ты этого не хочешь или не можешь, тогда будь хорошим другом и поддержи ее новые отношения.
Ладно, в этом было больше честности, чем я хотел.
— Отрастить яйца? Правда, Диего?
Он приподнимает бровь.
— Я сказал, то, что сказал.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, как раз в тот момент, когда входит Скарлетт с сумками и коробками в руках.
Диего подбегает, чтобы забрать у нее принадлежности для рисования.
Она целует его в щеку и краснеет, прежде чем повернуться ко мне.
— Лоренцо, приятно тебя видеть. Ты все еще планируешь выпускной вечер для Лили на следующей неделе? Ты знаешь, что ее последний экзамен в понедельник, после чего она станет полноценным библиотекарем. Я разговаривала с ней вчера, и она была взволнована тем, что мэр согласился позволить ей открыть старую библиотеку и провести несколько благотворительных акций, чтобы привести ее в порядок и заказать книги. Она была на седьмом небе от счастья.
Я забыл. Я эгоистичный осел.
— Вечер понедельника, — говорю я, как будто все спланировано. — Я подумал, что должен убедиться, что она сдаст экзамен, прежде чем мы перегнем палку.
— Она его сдаст.
Скарлетт сжимает мою руку.
— Я куплю торт и приду помочь тебе с приготовлением. Если тебе понадобится что-нибудь.
— Да, дай нам знать.
Ухмылка Диего вызывает у меня желание врезать ему по носу.
— Я так и сделаю.
Я иду по улице с обычной скоростью обратно в «Дьявол». К тому времени, как я прихожу, ужин в самом разгаре, и у меня внутри все переворачивается, когда Лили заходит через десять минут после меня, улыбаясь так, словно все в порядке.
Ничего не в порядке. На самом деле, я чувствую, как будто мир рушится вокруг меня. Почему она должна выглядеть такой счастливой после свидания с другим мужчиной?
Мне действительно нужно взять себя в руки, поэтому я погружаюсь в работу и начинаю приветствовать гостей на ужине, прежде чем направиться на кухню узнать, не нужно ли что-нибудь Робу.
Глава 2
Лили
Лоренцо всегда угрюм, но в последнее время он ведет себя еще более странно. Признаюсь, мне нравится его угрюмое и задумчивое поведение. Таков он, и я была наполовину влюблена в него с тех пор, как мы были подростками. Однако он не чувствует того же самого и ясно давал это понять в течение последних двадцати лет.
Он встречался со всеми монстрами и людьми в радиусе ста километров и никогда не давал понять, что хочет романтики со мной. Друзья, вот кто мы есть и какими останемся. Мое желание большего не изменит его чувств.
Я полагаю, мы были в некотором роде близки в романтическом плане, когда только стали монстрами. Ему нужно было питаться и учиться контролировать свой аппетит. Трудно быть укушенным вампиром без участия какой-либо сексуальности. Просто это никогда не выходило за рамки объятий и ласк. Это никогда не развивалось так, как могло бы, если бы он любил меня таким образом.
— Как прошло твое свидание? — спрашивает Лоренцо так, как будто он не стоял снаружи закусочной и не наблюдал за нами.
— Мило.
Я смотрю на него, аккуратно складывая перед своего черного фартука.
— Ты ведь знаешь, что я фея, верно?
Он стонет.
— Ты почувствовала меня снаружи.
— Да. Почему ты там был?
Половина меня хочет, чтобы он сказал, что ревновал.
— Просто хотел убедиться, что ты в безопасности. В конце концов, мы дружим дольше, чем мистер Биндер живет.
Напоминание о том, что я намного старше Лэда, необязательно и Лоренцо звучит почти как ревнивый любовник. Тем не менее, это не имеет значения, поскольку я не старше двадцати и, вероятно, никогда не состарюсь.
— Ага. Именно поэтому я ожидаю, что ты будешь уважать мою частную жизнь.
