В ненасытимом желании как-нибудь укусить Шумана (и все при множестве, впрочем, похвал — ровно ничего не стоящих) „русские друзья“ Шумана прибегают не только к очень разнообразным глупостям, но прямо и к клеветам. Подручный, г. Коптяев, в доказательство мистицизма и странного чудачества великого композитора указывает, как на что-то необычайное, на фамилии и имена, выраженные им в музыкальных темах (ASCH, ABEGG и т. д.) — Но чему же тут дивиться? Всякий, кто хоть сколько-нибудь знает историю музыки, — помнит, как еще в XVIII веке великий Бах в нотах выражал свою фамилию (В-А-С-Н), как это же делали многие его современники, как в XIX веке то же самое производили с фамилиею Баха и Лист, и Шуман, как у нас Глазунов писал прелестную сюиту на буквы S-A-S-C-H-A (Саша), а Кюи — скерцо на буквы девичьей фамилии своей жены: B-A-B-E-G (Bamberg) и на буквы своего собственного имени и фамилии С-С (Cesar Cui). Неужели во всех этих случаях непременно надо видеть „мистицизм“, чудачество и что-то странно-безумное?
Но у принципала „друзей“, у самого г. Иванова встречаются вещи, еще гораздо показистее. Он совершенно развязно уверяет, что в 40-х годах XIX века тогдашние авторитеты и светила ценили Шумана не больше простой публики. „Они обращались к нему тогда, когда имели надобность в его критической поддержке. Так делали Шопен, Мендельсон, Берлиоз, Гиллер, все вообще. Они смотрели на него как на критика, мнения которого при случае поддержат их своим весом… Как композитора они ценили его немного…“ Прочитав это, может быть, иные скажут: „Какая дерзость!..“ А я скажу: Какая мерзость! Как это г. критик „Нового времени“ осмеливается произносить такую черную клевету на целую массу высокозамечательных людей и талантов Европы!.. Да еще клевету на Листа, искренно обожавшего Шумана, вопреки всем гадким выдумкам г. Иванова! Как это он дерзает обвинить и Шумана как подкупаемого и Листов, Берлиозов, Мендельсонов и всех вообще (по его словам) как подкупателей. Где факты, где доказательства? В каком смрадном болоте живет, повидимому, г. Иванов, откуда переносит постыдные привычки на чужие земли, на чужие времена, на чужих людей, великих не только талантом, но и душой? И к чему это понадобился Шуман — собственно для проявления всего невежества, всей нелепости и всей злобы нескольких музыкальных париев и нищих духом!
Прекрасные, прекрасные „поминки“! Если бы их вовсе не было — было бы менее постыдного смрада в воздухе.
Если бы понадобилось, я готов представить читателям еще много других прелестей нынешних статей гг. Иванова и Коптяева.
1906 г.
КОММЕНТАРИИ
«ДРУЖЕСКИЕ ПОМИНКИ». Статья впервые напечатана в 1906 году (газета «Страна», 28 сентября, № 172).
Стасов написал ее 28 сентября 1906 года, 30 читал членам своей семьи, в ночь на 1 октября потерял сознание; 10 октября его не стало (кровоизлияние в мозг). Таким образом, статья приобретает значение последнего выступления Стасова в защиту прогресса и подлинного искусства.
Новая русская музыкальная школа, в том числе Стасов, высоко ценила творчество четы Шуман (см. статью Стасова «Лист, Шуман и Берлиоз в России», т. 3).
Музыкой Р. Шумана Стасов увлекался с молодых лет; в 1859 году он услышал замечательную игру Клары Шуман, тогда же познакомился и подружился с нею. И когда в газетах появились возмутительные статьи реакционных музыкальных критиков Иванова и Коптяева, неизменных хулителей всего передового в искусстве, обрушившихся на Роберта и Клару Шуман, — Стасов, несмотря на возраст и болезнь, выступил в защиту настоящего искусства так же горячо, как в первых статьях 60 лет тому назад.
30 сентября 1906 года он писал московскому музыкальному критику Кругликову: «…Я послал Вам свою статью… про Жирафа-Иванова и про его подручного, Слякоть-Коптяева. Эти дурачки вздумали написать всякую свою погань про Шумана и его дорогую женушку. Я немножко потаскал их за волосы! Пожалуйста, напишите, как Вам нравятся эти нововременцы-болваниссимусы!» («Советская музыка», 1949, № 12, стр. 99).
«Дружеские поминки» как бы завершают весь творческий путь Стасова, давая возможность, окинув мысленным взором все сделанное им с 1847 года, судить о том, что он до конца своей жизни оставался верным идеям передового искусства.
В статье отсутствуют биографические справки.
Клара-Жозефина Шуман (Вик) (1819–1896), жена композитора Роберта Шумана (1810–1856), выдающаяся пианистка, концертировавшая на Западе и в России; была пропагандисткой и лучшей исполнительницей произведений своего мужа; славилась исполнением сочинений Бетховена, Шопена, Листа. Посетив Россию в 1844 году, Клара Шуман дала несколько концертов, во время которых играла произведения и русских композиторов.
Иванов Михаил Михайлович (1849–1927), музыкальный критик, публицист, композитор, дирижер (см. о нем статью «Уморительный музыкальный критикан» и комментарии к ней, т. 3).
Коптяев Александр Петрович (1868–1941), музыкальный писатель и композитор, выступал в «С.-Петербургских ведомостях», «Новом времени», газете «Русь», «Северном вестнике», «Русской музыкальной газете», «Ежегоднике императорских театров», «Мире искусств» и других изданиях.
Статья Листа о Кларе Шуман — «Cläre Schumana» — см. в «Gesammelte Schriften», IV, Leipzig, 1910, стр. 243–259; там же статья Листа «Robert Schumana», стр. 166–243.
Говоря о высказываниях Ю. К. Арнольда, Стасов имеет в виду его «Воспоминания», вып. VIII, М., 1892, стр. 123; говоря о А. Н. Серове — его статью «Малоизвестное произведение М. И. Глинки». «Критические статьи», т. II, СПб., 1892, стр. 829.
