Сирокко любила космос, книги и секс. Не обязательно в этом порядке. Ей никогда не приходилось удовлетворять все три свои страсти одновременно, но и две сразу было неплохо.
Невесомость придает любовным играм совершенно новые возможности — возьмем нынешнюю игру «руки прочь». В ней для воздействия друг на друга можно было использовать рот, колени или плечи. Партнерам следовало быть предельно нежными и внимательными, но результаты медленных щипков и покусываний оказывались… ошеломляюще интересными.
Время от времени каждый навещал с определенными целями комнату гидропоники. На «Властелине Колец» было семь личных кают, необходимых, как кислород. Но даже «апартаменты» Сирокко становились чересчур тесными, если там оказывалось больше одного человека. Кроме того, капитанское жилище находилось на дне центрифуги. Приходилось заниматься любовью в невесомости.
— Почему бы тебе не свернуть в мою сторону? — спросил Билл.
— Ты можешь сделать так, чтобы мне этого захотелось?
Он смог — и получил намного больше, чем рассчитывал.
Сирокко решила было, что перестаралась, но Билл, как обычно, знал, что делает.
Она сомкнула ноги вокруг его бедер и предоставила ему свободу действий.
Биллу стукнуло сорок лет, он был старше всех в экипаже. На его лице доминировали выдающиеся во всех отношениях челюсти и не менее вызывающий нос. Лысый, с неровными зубами, он сохранил худое и сильное тело — лет на десять моложе лица. Его руки были изящны, опрятны и точны в движениях. Он хорошо управлялся с механизмами и не был ни шумным, ни приторно-сладким. Весь набор его рабочих инструментов мог уместиться в кармане рубашки, настолько они были крошечными. Сирокко не осмеливалась даже притрагиваться к ним.
Когда Билл занимался любовью, его искусный язык окупал все. Пожалуй, только в это время и проявляла себя его чуткая и нежная душа, обычно надежно замаскированная незатейливой и грубоватой внешностью. Сирокко недоумевала, почему ей пришлось искать его так долго.
На борту «Властелина Колец» было трое мужчин, и Сирокко перепробовала всех.
Так же как и Габи Плоджит. В столь ограниченном объеме пространства невозможно было сохранить что-либо в тайне. Сирокко знала, например, что сестры Поло, занимавшие соседнюю комнату, практикуют то, что до сих пор считается вне закона в Алабаме.
В первые месяцы путешествия все были заняты сдержанной, неброской, но непрерывной саморекламой. Джин, единственный в отряде женатый мужчина, немедленно объявил, что у них с женой существует договоренность по этим вопросам: на время экспедиции они предоставили друг другу свободу. Несмотря на это, он долгое время продолжал спать один, так как сестры Поло довольствовались друг дружкой, Габи совершенно не интересовалась сексом, а Сирокко была чрезвычайно увлечена Калвином Грином.
Она проявила такую настойчивость, что Калвин в конце концов оказался с ней в постели, и не раз. Целых три раза. Но это не принесло ничего хорошего. Скрывая разочарование, Сирокко осторожно отдалилась и позволила Грину заняться Габи, на которую он обратил благосклонное внимание с самого начала. Калвин был корабельным врачом, а кроме того, пройдя курс обучения в НАСА, выполнял на борту работу биолога и эколога. Он был черным, но не придавал этому значения, поскольку родился и вырос на О'Нейле-I. Кроме того, он единственный в отряде был выше Сирокко. Но не это притягивало ее: она рано научилась не обращать внимания на рост мужчин — с тех пор, как стала выше большинства из них. В Калвине ее привлекали карие глаза, мягкие и прозрачные. И улыбка.
Эти глаза и улыбка ничего не значили для Габи, точно так же, как очарование Сирокко не действовало на Джина, следующего ее избранника.
— Чему ты улыбаешься? — спросил Билл.
— Ты считаешь, что не дал мне оснований? — парировала она, слегка задыхаясь.
Но в действительности она думала в этот момент о том, как забавно они четверо должны были выглядеть в глазах Билла, который не участвовал во всех этих перетасовках. Похоже, в этом и состоял его стиль — держаться в стороне, пока другие самовыражаются, и выбираться из тени не раньше, чем остальные, исчерпав все очевидные возможности, впадут в депрессию.
К завершению своего мимолетного романа Калвин прибыл подавленным. Так же, как и Сирокко. То ли по причине сосредоточенности на Габи, то ли просто по неопытности Калвин оказался отнюдь не первоклассным любовником. Сирокко считала, что имело место и то, и другое. Корабельный врач был мягким, застенчивым и педантичным человеком. Из его досье явствовало, что большую часть жизни он провел в научных изысканиях, углублении знаний и совершенствовании навыков — в общем, не имея времени для забав.
Габи все это абсолютно не заботило. Исследовательский модуль «Властелина Колец» был лучшей игрушкой из тех, что она когда-либо имела. Она ненавидела путешествия, но страстно любила свою работу. Поэтому, окончив с отличием университет, присоединилась к корпусу аэронавтов, дабы наблюдать звезды без раздражающей атмосферной линзы.
Работая, Габи не замечала ничего. В том числе того, что Калвин начал проводить в исследовательском модуле почти столько же времени, сколько она сама, дожидаясь случая подать ей фотографическую пластину, объектив или ключи к своему сердцу.
Джина, казалось, тоже не заботил секс. Сирокко посылала ему сигналы, способные, судя по накалу и концентрации, потрясти основы мироздания, но Джин не воспринимал их. При появлении капитана его лицо с идеальными арийскими чертами, забавно контрастирующее со взъерошенной шевелюрой, озаряла мальчишеская улыбка, и он с азартом говорил о полетах. По прибытии к Сатурну Джин должен был взять на себя пилотирование разведывательного челночного катера. Сирокко тоже любила эту тему и знала в ней толк, но не замыкаться же на полетах в ущерб всему остальному! Порой ей хотелось ощутить себя женщиной.
В конечном итоге Калвин и Сирокко получили то, к чему стремились. Вскоре после этого ни один из них не хотел повторения.
Сирокко не знала, как обстоят дела у Калвина и Габи: ни один из них не склонен был обсуждать свою частную жизнь. Но было очевидно, что все идет в лучшем случае сносно.
Калвин все еще кидал порой на Габи пламенные взоры, но она свои пламенные взоры приберегала для Джина.
Джин тем временем откровенно дожидался, когда Сирокко наскучит безрезультатная охота на него. Но как только это произошло, пилот — странное дело — таки поспешно сдался отводящему войска противнику. Выразилось это, в частности, в том, что он завел привычку бочком подходить к ней и тяжело дышать в ухо. Ей это страшно не нравилось. Прочие его приемы оказались не лучше. Казалось, занимаясь любовью, он каждый раз ожидал благодарности. Но на Сирокко не так-то легко было произвести впечатление. Джин изумился бы, узнав, что по ее личной оценочной шкале переместился с первого места на десятое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
