Читаем без скачивания Шаг в аномалию - Дмитрий Хван

– Уточните характер ямы.

– На поверхности земли изъят грунт в виде полушария. Диаметр около двух метров, глубина до полутора метров. Края ямы оплавлены, крупные камни буквально срезаны, как картошка!

В непосредственной близости от отверстия в земле грунт был сухой и горячий, а в самой яме, на дне, уже собиралась вода. Температура вблизи ямы, судя по показаниям прибора, была в норме.

– База! Вибрации в воздухе заметно усилились, нарастают неприятные ощущения, появилось чувство тревоги. Яма… Засасывает мою руку! База!

– Заканчивайте осмотр, майор, – услышал после некоторой паузы Евдокимов, с усилием выдернувший руку с измерителем из ямы. – Возвращайтесь, как только посчитаете нужным.

– База, понял вас! Продолжаю работу.

Евдокимов вдруг заметил нечто странное, лежащее неподалёку на земле. Приблизившись к предмету, он с удивлением узнал в нём сильно обожжённую человеческую руку с остатками одежды. Рука была отсечена по локоть, причём рана была чистой, а место отреза даже не опалено. Ожог начинался примерно с двух сантиметров от края раны. Позже по часам на этой руке будет установлено – она принадлежала экологу канадцу Жану-Мишелю Вернье, единственному, кто был объявлен пропавшим без вести. В результате этого происшествия сразу погибли пять человек, а в военном госпитале Мурманска позже скончались ещё двое пострадавших.

Несмотря на ультимативные требования Норвегии, США и прочих стран, чьи граждане пострадали в «результате атаки Советов на мирную экологическую миссию», передать выживших врачам американских кораблей, находившихся в непосредственной близости от советской границы, все они были оставлены в Мурманске. Северный флот тем временем был приведён в состояние повышенной боевой готовности. На второй день после происшествия в советской зоне Баренцева моря были замечены американские субмарины, которые ушли в нейтральные воды лишь после определённых манёвров советских подлодок.

А в госпиталях шла работа с пострадавшими. На вопросы оперативников второго Главного управления Комитета госбезопасности они отвечали с трудом, речь их была бессвязна и малопонятна. Калеки обвиняли военных, что те испытали на них свои новые разработки, и это им даром, мол, не пройдёт, обвиняли СССР в неправомерном применении силы и обещали раздуть это происшествие в неслыханный доселе скандал. Корейский «боинг» – это ещё цветочки, предупреждали они.

В течение следующих дней после тщательнейшего осмотра места трагедии не было обнаружено никаких следов взрывчатых, а равно и химических веществ, способных вызвать наблюдаемые ранее световые и тепловые эффекты. Военные специалисты продолжали работать в сумраке полярного дня, пытаясь обнаружить любые следы, оставленные экологами при активации вспышки. Да какие там, к чёрту, экологи! Всем давно известно, чьим интересам служит эта организация. Сколько уже было случаев, когда так называемые экологи – и внешние и внутренние – на поверку оказывались обыкновенными шпионами, получающими деньги за добытую информацию.

С отверстием в земле, уже ограждённым по кругу, работа велась отдельно. Поначалу специалисты лишились двух измерителей, которые пытались поднести к стенкам ямы. Казалось, неведомая сила вырывала приборы из рук, будто втягивавшихся внутрь отверстия в земле. Стенки ямы постоянно осыпались, но грунт и камни сразу исчезали, как бы растворяясь в воздухе. В яме исчезало всё, что попадало в неё целиком, – от небольших приборов и до рукавиц. В связи с этим было решено использовать для изучения этой аномалии специальное оборудование, а пока предварительные данные исследования были переданы в Москву. Специалисты были перевезены в Рогачёво. А аэропорт посёлка уже готовился принимать рейсы из Мурманска. Вокруг ямы же было выставлено охранение из бойцов научно-исследовательской части.

Собравшись у поставленной военной палатки размером с железнодорожный вагон, офицеры из НИЧа обсуждали аномалию, делясь своими наблюдениями. Сходились на одном: ничего в этой ситуации не понятно. Все чувствовали и непонятный зуд в теле, находясь неподалёку от эпицентра. Эта яма одновременно притягивала и пугала, некоторые даже чувствовали вибрацию и слышали неясные звуки рядом с чернеющим провалом, будто гудел далёкий трансформатор.

Через некоторое время все направились в палатку, оставив дежурить рядом с ямой мичманов Васильева и Сафарова. Но, когда пришло время следующей смены, офицеры не застали своих коллег на месте. Такого не могло быть! Все члены этого подразделения были высокодисциплинированными и настоящими профессионалами, поэтому самовольно покинуть пост не могли. Значит, что-то случилось! Известив о чрезвычайном происшествии остальных, офицеры немедленно прочесали берег в поисках пропавших мичманов. Однако следов их не было найдено.

– Стоп! Пройдём ещё раз! – приказал командир подразделения капитан Левченко. И недоумённо произнёс: – Ничего не понимаю. Не белый же медведь их сожрал.

Белый медведь, конечно, тварь опасная, зимой отирается возле поселковых помоек или камбузов, жрёт отбросы и гарнизонных собак, а при случае может закусить бойцом. Но не здесь же и не сейчас! Ещё раз обшарив каменистый берег и ближние холмы, люди вернулись к палатке, радировав о происшествии в Рогачёво. Вскоре на Утиный должны прибыть специалисты из посёлка. Капитан Левченко тем временем подошёл к зияющему провалу. Аномальная воронка буквально манила его к себе. Левченко протянул руку к стенке ямы. Рука тут же начала втягиваться внутрь неведомой силой. У капитана, к его удивлению, не было сил этому сопротивляться, и только окрик стоявшего рядом лейтенанта, почувствовавшего неладное, заставил его отдёрнуть руку, завалившись на бок. Теперь в том, что в аномалии пропали его товарищи, Левченко не сомневался.

Норвегия, Вардё, РЛС США HaveStar.

– Сэр, срочно! Вышел на связь наш агент на Новой Земле.

– Слушаю тебя, говори!

– Сэр, наш агент из разведывательного управления, по всей видимости, ранен. Он успел передать следующее: лагерь экологов, которым удалось высадиться на Новой Земле, накрыло новейшим бесконтактным оружием Советов.

– Характер оружия?

– По словам агента, это было лазерное оружие. Столб света тянулся из неба. Едва он взглянул на него, отняв руки от лица, как ослеп. Он чувствовал, как горят его одежда и волосы, сэр. Он дико кричал, сэр!

– Советы испытали лазерное оружие? Мы займёмся этим. Ведите наблюдение.

– Да, сэр.

Юго-Восточный Китай, Гуанчжоу. Ноябрь 2002.

Департамент инфекционных заболеваний, госпиталь Нангфэнг.

Начальник госпиталя, профессор Бао Линь, одетый в костюм химической защиты, во время очередного обхода с присущим ему хладнокровием накинул простыню на остывающее тело очередного умершего от странной болезни, которая, внезапно появившись, уже наделала немало бед. Люди заражались моментально, массово, и, хотя смертность была не столь высока, как поначалу заявили аккредитованные в Китае американские и европейские журналисты, умирал примерно каждый двадцатый. Причём болезнь была явно избирательной – никто из европейцев или американцев, которые находились в зоне распространения эпидемии, не заболел. Никто! Даже специально помещённые, несмотря на их решительные протесты, в один изолятор с заболевшими китайцами бельгийские журналисты и группа португальских предпринимателей из Макао не заразились.

Позже, когда китайские специалисты уже выделили вирус SARS и начали исследовать его гены, профессор пекинской клиники Ван Шуфан, лично участвовавшая в спасении и лечении больных так называемой атипичной пневмонией, скажет: «SARS является излечимой болезнью. Подавляющее большинство больных можно вылечить. Кроме лекарств, мы применяем дыхательные аппараты, а в лечении тяжело заболевших прибегаем и к гормонотерапии. Все эти меры дали лучшие результаты. Министерство науки и техники совместно с ведомствами здравоохранения страны приступили к интенсивным научным исследованиям в области профилактики и лечения этого заболевания. Ныне несколько тысяч китайских ученых дни и ночи работают над этим».

Бао Линь знал и другое – да, пробный шар пущен. Американский дьявол начал свою игру с Поднебесной империей. Что же, пускай демон играет мускулами и упивается своей кажущейся мощью, ведь время расставит всё на свои места. А ждать китайцы умеют. И всё помнят.

Московская область, Протвино. Июль 1997.

Подмосковный научный центр – небольшой уютный городок на берегах реки Протвы, неподалёку от её впадения в Оку, – славен своими традициями. Здесь находится крупнейший государственный Институт физики высоких энергий, а также филиалы многих других отечественных исследовательских центров. Ещё в 1960 году руководство СССР приняло решение о строительстве среди сосновых лесов научно-исследовательского комплекса, включающего крупнейший ускоритель заряженных частиц и установки для физических исследований. Город строился по плану, поэтому уникальна не только архитектура жилых кварталов, но и ландшафтный дизайн улиц.