меня и выдерживает паузу.
— Я?
— А ты едешь за Настей, — не отводит от меня пытливого взгляда, пытается считать реакцию. Но хрен ты там что увидишь, командир! Я умею держать “покерфейс”. — Аккуратно и тихо привозишь сюда. Переводчики сказали, что на записи, за пару секунд до того, как она обрывается, этот урод говорил на своем языке о ней. Там четко было сказано: “найти его сестру”.
Напрягаюсь. Внутренности стынут от страха за девчонку. Может, они ее еще не нашли… А, может, и нашли. Ведь сколько времени прошло с момента создания записи? Блядь! Тогда там нужен будет не только медик, но и весь штурмовой отряд, потому что есть риск, что уходить будем с боем. Отсюда вопрос, который я и озвучиваю:
— Почему я?
— Ты и сам знаешь, Яр, — хмыкает Егор. Понятно. Лерка, зараза, меня сдала. — Час на сборы, выдвигаешься прямиком отсюда в аэропорт. Номер рейса, билет и командировочные получишь в отделе кадров, все готово. Докладываешь сразу по прилету, затем каждые два часа. Выполняй!
— Так точно!
Поднимаюсь с кресла и, не сказав больше ни слова, выхожу из кабинета. В коридоре пытаюсь унять тремор рук. Никогда такого не было. Даже на самых сложных операциях, которые приходилось проводить прямо в “поле”, бывало, что и во время активных боевых действий. А тут все тело охватывает мандраж. Все потому, что моя девочка в опасности. Но хрен ее кто тронет. Убью каждого и срать я хотел на клятву Гиппократа.
Правда, наемники все же меньшая из моих проблем, потому как Настя явно не горит желанием меня видеть, основываясь на воспоминаниях о нашей встрече почти три года назад, в день ее восемнадцатилетия. Тогда мне досталась лишь фраза из двух слов и один неприличный жест. Если быть точнее, то, когда она открыла мне дверь, я услышал: “Пошел вон!” и узрел ее наманикюренный изящный средний палец. Сейчас, я уверен, с учетом характера и темперамента этой бестии, она об этом своем нежелании меня видеть будет орать во всеуслышание и, естественно, никуда со мной не пойдет и слушаться не будет. Что ж, сам виноват, накосячил, признаю. Потом буду исправлять. Но сначала вытащу ее из этого дерьма, чего бы мне это не стоило. Надо будет — через плечо перекину и силой утащу.
Кивнув своим мыслям, и, не желая терять ни минуты, быстрым шагом иду в отдел кадров. Судьба сама подкинула мне шанс все исправить. Правда, обстоятельства так себе.
Не так я представлял наше с тобой воссоединение, Настюш. Но, что имеем, то имеем…
Глава 2
Яр
По прилету докладываю командиру. Я одет по гражданке: джинсы, кроссовки, водолазка и кожаная куртка. На голове бейсболка известного бренда. В общем, одет “как все”, а потому не привлекаю к себе лишнего внимания. Забираю багаж и двигаю к парковке. Ловлю такси. Еду до нужного адреса. Согласно расписания, Настя должна сейчас еще быть на учебе. Ладно, так даже лучше — среди толпы студентов затеряться проще, а, следовательно, и хвост срисовать, если он имеется.
Таксист паркуется у ворот учебного корпуса, расплачиваюсь наличными, выхожу. Вокруг знакомые места. Когда-то я тоже хотел учиться в этом университете, много прочел по нему информации, хотел получить диплом врача именно тут, ведь здесь до сих пор преподают светила отечественной медицины. Будучи тринадцатилетним пацаном уже тогда “горел” желанием стать врачом. Благо, что родители отнеслись с пониманием к моим предпочтениям в выборе будущей профессии, но все же с некоторыми правками.
Я родился и вырос в семье потомственных военных. Отец и дед служили Родине всю свою жизнь. Родители познакомились на службе — мама была штатным психологом в военной части, где папа трудился инструктором, “муштровал” новобранцев и обучал их тактике ведения боя. Сейчас дед на почетной пенсии, отец продолжает свою военную карьеру и, надо сказать, весьма успешно. Он дослужился до звания генерала, сейчас из штаба курирует проведение спецопераций в местах военных конфликтов, где требуется участие наших бойцов.
Родители, узнав о том, что я всерьез задумался стать врачом, причем практикующим хирургом, собрали “семейный совет”, на котором и решилось мое будущее. В четырнадцать лет меня отправили за границу к дяде, брату мамы, где я поступил в медицинский колледж. Все это было сделано для того, чтобы в восемнадцать лет я вернулся на Родину с уже полученным базовым медицинским образованием. Так и вышло. По возвращении, я почти сразу ушел служить в армию. После “учебки” был откомандирован в воинскую часть на границу с Грузией и определен в военный госпиталь для прохождения службы. Поначалу было нелегко, но ко всему привыкаешь. Там я и набрался опыта.
По окончании положенного года службы я остался в армии контрактником. Меня перевели в другую часть, где я, собственно, через год и познакомился с отрядом командира. Ромка тогда получил ранение в ногу, я его штопал. К тому моменту у меня уже рука была набита. Роман оценил мои навыки и предложил командиру мою кандидатуру на должность военврача в их отряд.
Потом началась настоящая служба. Задания, спецоперации, боевые выезды, конвой и тэ дэ и тэ пэ, как говорится. На службе мы прикрывали друг друга, на гражданке оттягивались вместе. Мы — не просто команда, мы — семья, через многое прошли вместе, побывали в таких передрягах, что и вспоминать не хочется.
И все было хорошо.
Но потом появилась Она…
Мое наваждение. Сестра боевого товарища — это табу! Никаких исключений. А несовершеннолетняя сестра боевого товарища — это вообще за гранью добра и зла. Но сердцу не прикажешь, как бы сопливо-романтично это ни звучало.
Насте было шестнадцать, когда мы познакомились пять лет назад. Тогда мы с Михой, ее, как оказалось, старшим братом, встретились в супермаркете. У нас с командой намечался пикник за городом на даче у Михи и мы закупались бухлом. Выйдя из магазина и погрузив коробки с бутылками пива и вискаря в багажник к Михе, я бухнулся на пассажирское сиденье.
— Здравствуйте, — тонкий голосок донесся с заднего сиденья так неожиданно, что я аж дернулся.
— Привет, — повернувшись, поздоровался и ой как зря я это сделал. Повернулся, в смысле. Потому что на меня смотрело чудо невероятной красоты. Хрупкая, миниатюрная девушка с мягкими, женственными чертами лица. На щеках румянец, длинные ресницы и глаза цвета моря — голубые-голубые. Таких девочек, обычно, хватают и не отпускают. Меня словно молнией шарахнуло, так сильно захотелось ее себе. А ее губы — это вообще отдельный
