Её тело изогнулось дугой, опираясь о пол ладонями и затылком, она подавалась навстречу каждому его движению. Потом она перебросила свои ноги ему на плечи, чтобы он мог войти в неё глубже. Навалившись на неё, Таичи почти сложил пополам её нежное дрожавшее тело. Глядя ему в глаза, она зашептала, покрывая поцелуями его лицо:
— Таичи! Возьми меня Таичи! Я твоя! Моё тело принадлежит тебе! Кончи в меня! Кончи в меня любимый!
И он кончил в неё, захрипев и скрежеща зубами. Таичи отпустил её, Айя лежала под ним, раскинув ноги, оба они тяжело судорожно дышали, переживая только, что произошедшее соитие.
— Отпусти меня! — попросила она.
Таичи приподнялся, сидя на коленях, он неловко и, как будто стесняясь, застёгивал джинсы. Айя села, убрала со лба взмокшие пряди волос.
— Ты скотина! У меня локти и колени в синяках! — сказала она, но в её голосе не чувствовалось прежней злости.
— Прости меня! — прошептал Таичи, он сжался не глядя на неё, на следе от её укуса на его шее выступили маленькие капельки крови.
— Какой ты сейчас тихий! Ты ведёшь себя чересчур скромно для того кто только что меня изнасиловал! — презрительно проговорила Айя.
— Прости! Я бы ни когда не сделал этого, если бы не был уверен, что ты сама хочешь… — он осёкся на полуслове.
— То есть я сама виновата?! — спросила она насмешливо. Они сидели рядом их ноги всё ещё были переплетены.
— Я не то хотел сказать, — пробормотал он.
— Как же меня это бесит! Будь же мужиком, в конце концов! Подчини меня или уйди уже из моей жизни! — она в сердцах несколько раз ударила кулачками Таичи в грудь.
— Я люблю тебя Айя! — прошептал он.
— Мама! Папа! — услышали они встревоженный детский голосок и одновременно вздрогнули, — что Вы делаете?
По коридору к ним шла, неловко ступая босыми ножками маленькая девочка лет четырёх с всклокоченными чёрными волосами, в голубой пижаме с цветочками, протирая ладошками заспанные глаза.
— Мы? Ничего? Мы просто играли! — покраснев Айя, поспешно вскочила на ноги, судорожным движением оправляя разорванное платье.
Таичи поднявшись, подхватил дочь на руки и поднял высоко над собой.
— Здравствуй моя маленькая принцесса! Твои мама и папа разбудили тебя?
— Когда ты вернулся? — спросила девочка, изо всех сил стараясь придать себе взрослый вид. Но Таичи принялся щекотать её и она, не сдержавшись, весело рассмеялась.
— Только что! Я только приехал!
— Не будоражь ребёнка! — с напускной строгостью проговорила Айя, — ей давно пора спать!
— Мама злится! И мама права! Папа отнесёт тебя в кровать! Полетели! — Таичи понёс Канон, в спальню изображая самолет, выделывающий фигуры высшего пилотажа.
— Ты мне почитаешь? — донеслось до Айи.
— Папа у тебя на шее кровь!
— Это ерунда! Папа поцарапался!
— Я тебя пожалею! У кошки боли! У собаки боли!..
Дверь в спальню закрылась, прислушавшись к смеху, доносившемуся из-за двери, Айя сняла через голову порванное платье и лифчик, бросила одежду в мусорный пакет, нашла халат и надела его прямо на голое тело. Сперма Таичи вытекала из неё, стекая по бедру, но она не пошла подмываться, она опять залезла на барный стул, ощущая обнажённой кожей его прохладную поверхность, залпом выпила всю нагревшуюся уже минералку и вновь принялась катать между ладонями пустой стакан. Мысли её улетели куда-то очень далеко. Потянувшись, она открыла один из кухонных ящиков, в нём на белой салфетке лежало массивное золотое обручальное кольцо.
— Здравствуйте Глава!
— Доброе утро, Глава!
Шинозаки Айя шла по коридору, отвечая на каждое приветствие лёгким кивком головы. Ей казалось, что на лице её застыло неприступное и вместе с тем доброжелательное выражение, которое и приличествовало Главе ученического Совета школы Хакурин. Когда Шинозаки вошла в свой класс все разговоры моментально смолкли, и наступила тишина, как будто вошёл учитель.
— Добрый день, Шинозаки-сан!
— Добрый день всем!
Айя позволила себе улыбнуться, слегка наклонив голову, взгляд её скользнул по всем лицам, ни на одном не задержавшись, она прошла к своему месту и села.
— Она улыбнулась!
— Вы видели, она улыбнулась!
Как по команде остальные ученики расселись по своим местам и когда вошёл учитель его встретил идеально готовый к обучению класс. Он бросил благодарный взгляд на Шинозаки и та как обычно скромно потупилась. На самом деле голова Айи сейчас занята была мыслями далёкими от образовательного процесса. С неприятным, граничащим с отчаяньем чувством она снова вспомнила утренний разговор с матерью. «Почему ей так важно выдать меня замуж!» — думала она с раздражением. Впрочем, Айя итак знала ответ на этот вопрос. Единственная дочь в семье владеющей одним из самых больших состояний в Японии не может принадлежать себе. Так её учили с самого раннего детства, и долгое время Шинозаки смирялась с этой своей ролью, с ролью которую определили для неё взрослые. Но чем старше она становилась, тем сильнее становились сомнения. Она — самая популярная девушка в школе, Глава ученического Совета, с завистью поглядывала на обычных девчонок из своего класса, которые могли, в отличие от неё весело и беззаботно проводить своё время. Никто не давил на них и ничего от них не требовал. Отдать её в обычную, пусть и хорошую школу, это была идея деда, Айя вспомнила, что мать была резко против, а отец… Она не помнила. Иногда ей казалось, что она забыла его лицо, так редко они виделись. А о том, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз она даже уже и не мечтала. Идея деда состояла в том, что наследница семьи Шинозаки должна получше узнать простых смертных. Так Айя оказалась здесь. Это не её вина, что все с самого начала стали относиться к ней как будто она принцесса. Её убедили выставить свою кандидатуру на пост Главы учсовета, никто даже не спросил, чего хочет она сама! Айи хотелось просто стать одной из них, завести себе обычных друзей, обычного парня! Чтобы было как у всех! Но довольно быстро она осознала, что это невозможно. С самого начала вокруг неё выросла невидимая стена, отгородившая её от других одноклассников. Чем лучше
