— Блейк…
Зря.
Не стоило произносить его имени вслух. Надо было и дальше поддерживать игру в простого посетителя и беспутную девку, раз уж Блейку охота делать вид, будто они знать друг друга не знают и он всего-то пытается купить её внимание на один вечер. Но Илзе выдохнула его имя — и словно натянутую до предела тетиву лука спустила.
Блейк повернулся к ней резко, точно лишь того и ждал. Подался, одновременно отодвигая столик от дивана, отчего чаша покачнулась, но устояла. Илзе не уклонилась, не воспротивилась, хотя могла…
Наверное, могла. Только не захотела. Потянулась навстречу и мужчина впился в её губы жадным, требовательным поцелуем. Илзе ответила с жадностью не меньшей, с тем закипающим враз нетерпением, что далеко и надолго отбрасывало всякие разумные мысли. Привстала, ухватилась за куртку, притягивая ближе к себе, рискуя пробить чёрную кожу удлиняющимися когтями. Ощутила с затаённым удовлетворением, как мужские руки прогулялись хаотично от бёдер до груди и обратно, оглаживая, сжимая поверх тонкой ткани. Диковатая эта, хмельная страсть пьянила, туманила разум тяжёлым ароматом благовоний, разливалась жаром по телу, отдавалась в ушах перезвоном бубенцов. И так легко позабыть в безумном этом вихре о недавнем прошлом, о сказанном и невысказанном, о пропасти, разделившей тогда и сейчас.
— Илзе! Нельзя же!
Эпифания не умела двигаться бесшумно, но Илзе не расслышала даже её шагов, обычных для большинства людей. Только предостерегающее восклицание неожиданно резко, отрезвляющей пощёчиной прозвучало за спиной. Илзе замерла в неудобной позе, чувствуя, как застыл и Блейк. Языков, принятых в Финийских землях, он не знал, однако общий смысл уловил по интонации.
Илзе выпрямилась, отпустила Блейка и обернулась к Эпифании.
— Да, ты права, — и, повернувшись к Блейку, пояснила: — В «Розе ветров» строго запрещены любые… плотские утехи между посетителями и выступающими девушками.
Судя по выражению искреннего, незамутнённого недоумения, мелькнувшего в тёмных, почти чёрных глазах, он всерьёз полагал, что «Роза» одно из тех увеселительных заведений, где можно выпить, посмотреть выступление танцовщиц и за дополнительную плату увести приглянувшуюся девушку в отдельную комнату.
Поправив платье, Илзе отступила на шаг, и Блейк встал, с невозмутимым видом одёрнул куртку.
— Разве? — он окинул выразительным взором резные ширмы, низкий столик и вызывающе алый диван в россыпи вышитых золотой нитью подушек. — Странно. Мне показалось…
— Верно. Показалось.
Неужели действительно за беспутницу её принял?!
— Фрайн Рейни, поведайте же скорее, с чем пожаловали. Или, быть может, случай привёл вас на порог «Розы ветров» этим дивным вечером? Коли так, то извольте спуститься в зал, где вам подадут напитки и фрукты, и вы сможете насладиться танцами и пением других девушек. Мне же пора.
— Куда? — требовательно вопросил Блейк, словно имел на то право.
— Домой, — отрезала Илзе.
А он думает куда? К клиентам, в «Шёлковую подвязку», что расположена дальше по улице?
Блейк одарил выжидающим взглядом Эпифанию, переступавшую с ноги на ногу между ширмами. Илзе отрицательно покачала головой.
— Она не понимает франского языка, поэтому можешь говорить без утайки, если так охота.
— Семейные дела, — ответил Блейк спокойно.
— Что, прости? — растерялась Илзе.
— Дела. Семейные. Не знаю, известно ли тебе, но некоторые вещи в Империи всё же меняются, пусть и неявно, исподволь. Может статься, скоро скрывающиеся перестанут быть скрывающимися и выйдут наконец из тени, где чаяниями закатников вынуждены были находиться столько веков. В свете вероятных этих перемен мой достопочтенный отец счёл необходимым… наладить кое-какие связи в Финийских землях, для чего и отправил меня, своего покорного сына, сюда.
Вроде говорил ровно, серьёзно, лицо более непроницаемо, чем чёрная полоса полумаски на глазах, однако ж чудилась в словах насмешка, скрытая почище одарённого, прячущегося от ока Заката. Да и между достопочтенным отцом и его покорным старшим сыном, незаконным, но признанным, всякого хватало, и отцовская любовь и сыновняя покорность место там занимали предпоследнее, если не последнее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— И не опасается же, что запасной наследник сгинуть может без следа в этом диком краю, — Илзе добавила иронии в голос, маскируя всколыхнувшееся удивление.
Отношение Франской империи, равно как и большинства прочих западных государств, к Финийским землям испокон веков было столь же пёстрым, смешанным, подобно населению Изумирда. Немалых размеров территория, носящая общее имя Финийские земли, располагалась достаточно далеко от просвещённых стран западной части континента, чтобы казаться в их глазах местом диковатым, полным тёмных застарелых предрассудков, непотребных варварских традиций и неисчислимых опасностей, поджидающих беспечного путника за каждым кустом. В то же время земли куда ближе к Франской империи и её соседям, нежели пугающая империя демонов Хар-Асана, и оттого гляделись они проще, понятнее. И людей здесь с избытком, не только нелюди богопротивные да смески с отравленной кровью, и торговля бойкая, и товары всякие, на западе невиданные, и знания ценные. Поэтому приезжать сюда не чурались, по делам ли, в поисках приключений или непознанного. Но то обычно народ попроще был, купцы, путники, исследователи, наёмники и контрабандисты. А чтобы родовитые фрайны сыновей в Финийские земли посылали, пусть бы и незаконных? Нет, слышать о подобном не доводилось.
И потому в правдивость заявления верилось с трудом.
— Запасной наследник на то и запасной, — небрежно пожал плечами Блейк. — Если случится что, то и не так жалко.
— Как же твоя суженая? Фрайнэ Лаверна, кажется?
— Фрайнэ Лаверна Дэлиас нынче суженая фрайна Эсмонда Кленси.
— Неужто фрайн Рейни счёл фрайнэ из опального рода неподходящей партией для старшего сына?
— Может, и счёл… не знаю, не успел расспросить его. Однако обручение разорвал я сам.
— Вот как? — на сей раз удивление пришлось не скрывать, но изображать с умеренной долей достоверности.
Астра, близкая, верная подруга и венчанная императрица Франской империи, упоминала вскользь в одном из весенних писем, что Блейк по собственному почину, вне родительской воли разорвал обручение с Лаверной. Дальние родственники девушки столь отчаянно стремились приумножить могущество и укрепить влияние, что не погнушались и самыми сомнительными средствами. И закономерным итогом один закончил дни свои на эшафоте, а другой никогда уже не покинет тюремных стен. Тень измены императорскому венцу и стране легла тяжким бременем на всю родню, ближнюю и дальнюю, но Астра, добрая душа, не стала отсылать Лаверну, состоявшую в её свите. Илзе подозревала, что с отца Блейка сталось бы отказаться от идеи брака с девицей из запятнанного рода, и немало удивилась, узнав об инициативе самого Блейка.
Но не демонстрировать же ему свою осведомлённость?
— А мне-то какое до того дело? — спросила нарочито равнодушным тоном.
— Ты права, Илзе. Совершенно никакого, — Блейк светским жестом склонил голову. — Дамы, — и шагнул к выходу из закутка.
Эпифания посторонилась, пропуская его, проводила настороженным взглядом.
— Чего хотел от тебя этот мужчина?
Вот и свиделись нежданно-негаданно столько месяцев спустя.
Побеседовали, по сути, ни о чём толковом.
И разошлись, ни разу не оглянувшись напоследок.
Точь-в-точь как прошлой зимой в Империи. Словно ничего более не способно ни соединить их, ни удержать надолго, кроме мимолётных утех меж простынями.
— Не знаю, — бросила Илзе через плечо. — И знать не желаю.
* * *
Когда всё началось?
На свадьбе императорского советника? Илзе сопровождала Астру, тогда ещё суженую государя, не жену, а Блейк присутствовал как представитель ближнего круга императора. Первые оценивающие взгляды, назойливое внимание Блейка, его попытки завязать беседу, едва Астра и император поднялись из-за пиршественного стола и ушли танцевать.
