— И что? — поморщившись, спросил капитан. — Видал я все это хозяйство при первичном осмотре. Что ли, прикажешь из-за буржуйского виски Большой дом теребить? Бдительность демонстрировать? Они тебе быстро песню про коричневую пуговку напомнят. Сейчас, дорогой, не сталинское время, сейчас каждый, кто с понятием, подобное пойло хлебает невозбранно…
— Так ведь я, собственно, не это хочу показать. На полке поверх застеленного одеяла стояла продолговатая дорожная сумка ярко-красного цвета.
Федор наклонился над нею, двумя пальцами извлек еще один полиэтиленовый пакет с биркой и показал капитану. Самойлов присвистнул.
— Погоди свистеть, это, как говорили в старину, лишь первая перемена.
— Красавец! Такой и в руке подержать приятно, — Самойлов потянулся к пакету.
— Потом, капитан… Револьвер системы «наган», шестизарядный, калибр семь шестьдесят два, отечественного производства, 1930 года выпуска…
— Силен, бродяга! Уже и год вычислил.
— А как же! Особенно если вся цифирь на раме выбита. И звездочка с серпом.
Ствол заслуженный. Нутром чую — баллистика не пустая будет, где-то им уже работали.
— Блажен, кто верует… И это, говоришь, только первая перемена?
— Ага. Второй экспонат мы нашли в кармашке.
Федор вынул из сумки еще один пакет. Самойлов увидел две аккуратно упакованные пачки денег. Вид у купюр был непривычный.
— Что ли доллары? — удивленно спросил он.
— Десять тысяч.
Самойлов снова присвистнул. Федор улыбнулся.
— И это еще не главное блюдо.
— Ох, не томи…
И на Божий свет был извлечен небольшой пластмассовый кейс серого цвета. Вид у кейса был не вполне товарный — верхние половинки хитрых номерных замочков были незатейливо выломаны из пластмассового корпуса.
— Чехословацкое изделие, — заметил Федор, перехватив взгляд капитана. — С замками постарались, а корпус хлипкий.
— Не учли братцы швейки, что против лома нет приема, — согласился Самойлов.
— Лом не применялся, хватило финки, — с серьезным видом сказал Федор. — Которой сервелат резали, кстати, тоже финский.
— Красиво жить не запретишь! — Федор выразительно посмотрел на капитана, тот запнулся и поспешил внести существенную поправку:
— А красиво помирать — тем более…
— Да ты крышку-то подними, не бойся, все пальчики я уже на пленку перевел.
На этот раз Самойлов не свистнул, а только оторопело уставился на открывшееся его взору долларовое изобилие.
— Тут еще пятьдесят пять тысяч американских долларов, — с наслаждением проговорил Федор.
— Да здесь даже не в особо крупных размерах, а в особо особых… — пробормотал Самойлов. — Разное я повидал на своем сыскарском веку, но таких Рокфеллеров…
— Но и это еще не все. — Как фокусник из шляпы, Федор вытащил из сумки еще один пакет.
— Что за пластины? — спросил Самойлов.
— Клише. Для тех же долларов, кстати. — Выходит, это все фальшак, что ли?
На лице Самойлова невольно проступило разочарование.
— Ну, я в таких делах не Копенгаген, с валютчиками не работал. Кому надо — разберутся.
— Эти разберутся! — По лицу Самойлова было видно, что он очень хотел выматериться, но чудом удержался. — Ладно, по части документов есть что?
Федор вложил в руку капитана паспорт в черном чехле и заваренный в целлофан студенческий билет. Первым Самойлов раскрыл паспорт и с минуту сосредоточенно изучал его.
— А ведь похожа ксива на правильную, — задумчиво произнес он. — Только сдается мне, что из нашего терпилы такой же этнический немец, как из меня — председатель Мао.
— Уже результат. Если гражданин черно-белыми пользуется… пользовался, значит, почти наверняка по криминалу уже светился.
Самойлов раскрыл студенческий и хмыкнул.
— С такой фамилией только в малолетней колонии работать!
— А почему бы и нет? На юридический многие через учреждения попадают.
— Еще не факт, что билет подлинный. Сегодня же надо связаться с ВЮЗИ, проверить, значится ли у них такая личность… Тьфу!
На этот раз Самойлов от фольклора не удержался.
— Ты что это? — обеспокоенно спросил Федор.
— Обидно. В кои веки раз по-настоящему крутое дело намечается — и сразу отдай. Эх, чому ж я не сокил… На Литейный звонил?
— Не успел.
— Так дуй срочно, один нога тут — другой там, нам состав на перроне задерживать нельзя.
— Может, заодно и труповозку вызвать?
— Нет, Федя, сначала комитетчиков дождемся, пусть сами решают, что да как.
Ты, коли хочешь, отзвонившись, перекуси чего-нибудь, а я немного поработаю композитором.
— Оперу писать? — усмехнулся Федор.
— Ее самую. Худсовет сегодня будет строгий. Федор вышел, а Самойлов присел возле столика, расчистил место, чуть передвинув пакеты с вещественными доказательствами, достал из потрепанной кожаной папочки чистый лист бумаги и ручку за тридцать пять копеек и разборчивым почерком вывел: «19.04.1982 года в 10 часов 48 минут дежурная бригада Дзержинского райотдела УВД г. Ленинграда в составе…»
Глава первая
Психоанализ по его превосходительству
I
— Проходите, пожалуйста, — любезно, словно доброго старого знакомого, пригласил врач. — Присаживайтесь, прошу вас.
Молодой человек, высокий и светловолосый, послушно уселся в указанное кресло возле черного полированного стола и, не отрывая взгляда от лица доктора, что-то тихо сказал.
— Извините великодушно, не расслышал…
— «Фаберже-брют», — чуть громче повторил молодой человек. — Галстук «Мсье Ги», натуральный шелк, серебряная булавка от Медичи.
— А вы того, — врач непроизвольно дотронулся до массивной серебряной булавки на шелковом перламутровом галстуке, — знаете толк…
— Вы тоже.
Молодой человек не кривил душой. Врач, ухоженный красивый мужчина средних лет, с густой седеющей шевелюрой и аккуратной бородкой, выглядел прямо-таки лауреатом международного конкурса «Самый элегантный человек года». От внимания молодого человека не укрылось и то, что собеседник его, прежде чем сесть, бережно подтянул безукоризненно отутюженные черные брюки. Да и кабинет, в котором происходил разговор, ни единой деталькой не ассоциировался с советским медицинским учреждением. Крытый зеленым сукном старинный письменный стол не опозорил бы и приемную какого-нибудь царского министра, импозантны были и книжные стеллажи, сплошь уставленные неведомыми фолиантами, и изразцовый камин с двумя симметричными вазами на полке, и пушистый, вишневого цвета ковер под ногами, и вытянутые арочные окна, выходящие в нежную весеннюю зелень…
— Ну-с, как самочувствие? На что жалуемся? — профессионально бодрым голосом осведомился врач.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
