— Чего надо, — грубо спросил Иван. Спросил без вопросительных интонаций, не отрывая взгляда от серой подёрнутой рябью воды.
Ему сейчас не хотелось видеть людей. Он был старше их всех. Неизмеримо старше. И они казались ему шаловливыми, беспечными, надоедливыми и страшно докучливыми в своей бесцеремонности детьми, от которых нет никаких сил отвязаться и которых надо просто терпеть.
Стиснуть зубы и терпеть. Он знал лучше их самих, что играют «дети» вовсе не в детские игры. Но всё равно — иначе он не мог воспринимать этих несчастных, этих замкнувшихся на себе детей — землян.
Он сидел на высохшем от времени и жары обломке ствола некогда могучего и неохватного дерева. Обломок этот выставлял из песка и ила свою горбатую растрескавшуюся спину и наверное помнил допотопные времена. Иван сам себе казался таким же старым и высохшим. В нём уже не было сил стоять, тянуться вверх, расти… он хотел лежать в прохладном, тяжёлом иле. Он лишь по инерции продолжал жить. Он уже давно был Там…
Его узловатая и высохшая рука лениво перебирала звенья чёрной тускло поблёскивающей цепи. Той самой, которой он, ни на секунду не задумываясь, придушил восьмипалого охранника. Где это было? Когда? И было ли? Может, не было ничего!
Цепь он расклепал, разрезал на две части. Одну отдал Дилу Бронксу. Тот долго хохотал и приговаривал, что, дескать, не хрена было вообще соваться в Тот мир — да, тот мир, в котором ни черта кроме этого дерьма не возьмешь.
Дил хлопал чёрной лапищей по плечу, подмигивал, поддакивал, скалился, пучил свои базедовые глазища, но не верил Ивану — ни единому слову не верил. Так же, как и все они. Дети! Одно слово — дети! Они даже не хотели узнать, что их ждёт, что им уготовано. Они не верили в Тот мир!
— Если ничего не надо — идите отсюда. Это моё место! — сказал Иван громче, с нотками раздражёния в голосе.
Один из пришедших встал, подошёл ближе.
— Нам нужны вы, — сказал он мягко, но настойчиво, давая понять, что не отвяжется.
Иван накрутил цепь на кисть, потёр ладонью переносицу и передёрнулся, будто машинально отгоняя мух.
— Да, нам нужны именно вы!
Двое других оторвались от валуна, встали за спиной у первого.
— Я уже по тысяче раз ответил на все вопросы, заполнил кучу анкет, друзья мои, — проговорил Иван совсем тихо с железом в голосе, — с меня сняли сотни мнемограмм… Чего ещё надо?!
— Нам не нужны мнемограммы и анкеты. Вот!
Первый, высокий худой малый в пластиконовой ветровке, вытащил что-то из нагрудного кармана и протянул Ивану.
— Вы ведь умеете пользоваться.
На ладони у малого лежал переходник. Обычный тяжёлый, сферический переходник ограниченного действия. Игрушка.
— И что дальше?
— Вам надо быть там.
— Где это там?! — Ивану начинала надоедать эта бестолковая игра.
— Они ждут вас. Вы сами узнаете. Поверьте, никто не желает вам зла.
— Что вы можете знать о зле!
Иван встал, свёл брови к переносице, уставился на малого. Тот начал бледнеть, судорожно ловить ртом воздух, хватаясь за что-то невидимое и несуществующее.
Упал.
Двое других насторожились, окаменели. Они не знали, как себя вести.
Но агрессивности не проявляли. Они были просто в растерянности.
— Ладно! Ладно, детишки! — Иван видел, что это не те, кто может принести ему зло или даже просто пожелать этого зла. Он уже пожалел о поспешности. Но ничего, ничего — парень встанет через минуту, другую и всё позабудет. И эти двое забудут, он уже дал им установку забыть.
Иван нагнулся, поднял переходник. Сжал ледяной кругляш в кулаке — и всегда эти штуковины были холодными, даже в жару, даже в кипятке они сохраняли свою, внутреннюю температуру. Ну да ладно. Координаты наверняка заложены. Раз его ищут, что делать, он отыщется! Может, на этот раз что-нибудь получится, может, его поймут?
— До встречи, детишки. Пока! — Иван вяло махнул рукой, тряхнул длиннющими, ниже плеч, волосами, приложил переходник к груди, нажал на чуть выступающую выпуклость, сосредоточился… и исчез.
— Ну вот и прекрасно! — прозвучало из-за спины сочным баритоном. — Я знал, что ты всё поймешь!
Иван не сразу узнал голос. У него ещё гудело в ушах после перехода, мутило слегка, подташнивало, в виски била горячая кровь.
— Садитесь!
Чья-то мягкая рука надавила на плечо. И Иван оказался в огромном воздушно-упругом кресле. Да, его ждали. Ждали, и не сомневались — придёт.
Ждали, хотя понимали, что он мог прийти только по своей воле.
В него верили. И это было неприятно. Потому что веру всегда почему-то надо было оправдывать — это Иван впитал с младых ногтей. А ему больше не хотелось оправдывать ни чьей-то веры, ни доверия. Ему всё надоело донельзя!
Он мог поклясться теперь, что баритон принадлежал Реброву. Да-да.
Толику Реброву, его бывшему шефу, большой канцелярской заднице и бывшему поисковику.
Но он не видел Реброва. Прямо напротив, за длинным низким столиком из иргизейского гранита, светящегося чёрным внутренним огнём, сидело четверо.
Среди них на было ни одного знакомого. Но Иван сразу понял, это серьёзные люди, это не чета Толику Реброву и всей космофлотовской административной братии. Разговор, видимо, будет серьёзный. — Только прошу без вступлений, сразу к делу, — начал он первым, не сказав слова приветствия, начал грубовато и немного раздражённо.
Чёрный огонь от столика разлился по сферическому залу, заиграл лиловыми бликами под зеркально прозрачным, уходящим глубоко вниз гидрополом. И выплыла оттуда, изнизу клыкастая рыбина, раззявила чёрную пасть, напоминая о чём-то смутном, полузабытом. Иван не любил этих новшеств. Но он сидел и смотрел вовсе не на серьёзных и молчаливых людей, а на эту всплывшую гиргейскую рыбину. И казалось ему, что в её мутном красном глазе высвечивается непонятный и страшный разум. Он знал — это только кажется. Но не мог оторвать взгляда.
— Конечно, конечно. Только дело! — заверил сидевший справа старик, лет под сто двадцать — сто тридцать с лохматыми седыми бровями и пронзительно-ясным серым взором. — Вы нам и нужны именно для дела…
— Короче! — Иван сам скривился от своей грубости.
Но ему не нравилось тут, и он не намеревался задерживаться.
— Нам нужен поисковик. Точнее, разведчик-резидент! — выпалил напрямую сидевший напротив круглолицый человек с перебитым широким носом. Он наклонился вперёд и смотрел прямо в глаза Ивану.
— Нет! — Иван сделал попытку встать. Но обволакивающее кресло не выпустило его.
— Я вам сейчас всё объясню, — продолжил круглолицый.
Иван не ответил. Но на его лице было написано всё, дополнительных разъяснений не требовалось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
