тем, что ислам у казахов Южного Казахстана до сих пор изучен слабо, хотя именно здесь он наиболее глубоко сросся с традиционным образом жизни казахов. Объясняется это следующими причинами: южноказахстанские районы находились вблизи крупных среднеазиатских мусульманских центров, и ислам оказал здесь большое влияние на быт и культуру казахов, по сравнению с другими регионами Казахстана; оседло-земледельческая и городская культура Южного Казахстана создавала благоприятные условия для проникновения и распространения ислама среди казахов; для этих районов характерен смешанный состав населения, наличие значительных групп узбеков и других народов, среди которых ислам давно и прочно завоевал свои позиции.
Данные о национальном составе населения уездов Сырдарьинской области по материалам переписи населения 1920 г. показывают, что узбеки и сарты относительное большинство составляли в Ташкентском и Голодно-Степском уездах. В остальных пяти уездах абсолютное большинство составляли казахи (в частности, в Перовском и Казалинском уездах). На долю остальных национальностей приходилось не более 10–15 %. В Аулие-Атинском на долю других национальностей приходилось уже 26,7 %, в Чимкентском — 36,3 %, в Туркестанском — 44,5 %[7]. Согласно современным данным о численности и составе населения южных областей Казахстана, только в Чимкентской области узбеки составляют относительно многочисленную этническую группу[8].
Исследователи неоднократно обращали внимание на взаимодействие между подвижными скотоводческими и оседлыми земледельческими хозяйственными группами как в рамках одной этнической группы, так и между разными этносами, особенно в маргинальной зоне. Эта особенность относится и к Южному Казахстану. Постоянное экономическое, культурное и политическое взаимодействие кочевников скотоводов и земледельцев, взаимное влияние и обогащение кочевнической и земледельческой культур осуществлялось на территории Казахстана с глубокой древности и способствовало сложению общности территории казахского народа[9]. Расположенный между оседлоземледельческими оазисами Средней Азии и кочевым скотоводческим Дашт-и. Кипчаком (Казахской степью), южноказахстанский регион — низовья и среднее течение Сырдарьи, предгорья Каратау и северо- запад Семиречья — с глубокой древности являлся районом зимовок многих скотоводческих племен, а позднее — большинства казахских родов и племен. Долина Сырдарьи была главным центром городской культуры древнего и средневекового Казахстана. Здесь находились Отрар, Сауран, Ясы, Сюткент, Узкент, Дженд, Жанкент и десятки других городов и поселений[10].
Одним из наиболее крупных политических, экономических и религиозных центров казахского общества в XVI–XVIII вв. являлся г. Туркестан, своей широкой известностью обязанный деятельности крупнейшего мусульманского мистика Ходжа Ахмада Ясави. Здесь находились воздвигнутый ему при Тимуре мавзолей и другие культовые сооружения, привлекавшие многочисленных паломников со всех концов Казахстана и Средней Азии. Расположенный в центре пограничья двух хозяйственных миров — кочевого скотоводства и оседлого земледелия — г. Туркестан (Ясы) начинает играть заметную роль еще в XII в. С г. Туркестаном связан целый ряд поселений, расположенных в районе Каратау и на Сырдарье. В XVII в. в его владения входили Сауран, Сыгнак, Сузак, Сырнак-Ата, Карнак и многие другие окрестные селения[11]. До возвышения г. Туркестана крупным религиозным центром кочевого населения являлся г. Сайрам, о чем свидетельствуют расположенные в нем многочисленные культовые сооружения. Среди местного населения широко известно изречение: «Сайрамда бар сансыз бап, Түркiстанда түмен бап» («В Сайраме святых бессчетно, а в Туркестане несколько тысяч»), Согласно некоторым данным, в середине XIX в. в Сайраме насчитывалось около 80 памятников старины.
Описательный материал об особенностях религиозных верований у казахов собирался давно. Он нашел отражение в целом ряде работ этнографического характера, хотя многие из них писались не специалистами. Обширный этнографический материал о казахах Южного Казахстана принадлежит известному краеведу А.А. Диваеву. В его научном наследии значительное место занимают материалы о доисламских верованиях. Из дореволюционных авторов необходимо отметить также М. Миропиева, К. Кустанаева, И. Кастанье, в работах которых характеризуется, описывается шаманство Южного Казахстана. Перу выдающегося казахского ученого Ч.Ч. Валиханова принадлежат работы, в которых содержатся интересные сведения о религиозных верованиях у казахов, преданиях и легендах казахов Южного Казахстана, а также материалы, связанные со среднеазиатским суфизмом.
В настоящее время имеется довольно обширная литература, в которой в той или иной степени освещаются особенности ислама в Казахстане. В ней нашли отражение ряд аспектов истории проникновения и распространения ислама в Казахстане, его роли в казахском обществе, описаны его некоторые специфические черты, связь с местными домусульманскими верованиями. Специально исследуются проявления религиозности в современных условиях, распространенность, особенности религиозного мировоззрения, влияние ислама на национальные отношения.
Широкий круг вопросов, связанных с исламом и домусульманскими верованиями у казахов, рассматривается в ряде работ казахстанских этнографов X.А. Аргынбаева, Дж. X. Кармышевой, А. Толеубаева.
Для всех этих работ характерным является то, что они не ставили своей целью сделать общий очерк религиозных верований у казахов, показать картину религиозной жизни во всем ее разнообразии. Несколько попыток такого рода все же предпринималось[12]. Одна из них, в частности, книга К.Ш. Шулембаева «Маги, боги и действительность» заслуживает весьма положительной оценки. В ней представлен сравнительно широкий материал по разным сферам религиозной жизни казахов. Автор попытался показать разнообразные синкретические религиозные формы, сложившиеся в результате взаимовлияния реликтов домусульманских верований и ислама, бытующих у казахов и в наши дни. Эта тема получает развитие и в последующей его работе. Однако спектр бытового ислама настолько широк и разнообразен, что охватить и показать его с достаточной глубиной в кратких очерках представляется невозможным. Между тем новые этнографические материалы позволяют расширить наши представления о характере бытового ислама у казахов, его современных формах проявления. В указанных работах имеются данные, относящиеся к Южному Казахстану. Но задача представить по возможности цельную картину религиозной жизни казахов этой специфической части республики до сих пор никем не ставилась.
В книге дается всесторонняя характеристика ислама в южных областях Казахстана. Обобщается и анализируется фактический материал, среди которого преобладают сведения, полученные автором в ходе полевых этнографических работ. Реальные формы ислама представлены с учетом основных сфер их проявления и разнообразия общественных функций. Рассматриваются как знание населением официального вероучения и выполнение практических предписаний религии, так и действительная роль представлений и обычаев, восходящих к местным домусульманским традициям.
Источниками для написания книги наряду с литературными и архивными данными послужили этнографические материалы автора, собранные в 1983–1991 гг., преимущественно в сельской местности; в основном в Илийском районе Алма-Атинской области, Таласском, Меркенском, Сарысуском районах Джамбулской области; в Кзылкумском, Сузакском, Бугунском, Алгабасском, Туркестанском районах и поселке Сайрам Чимкентской области, Сырдарьинском районе Кзыл-Ординской области, а также в гг. Туркестан, Чимкент, Джамбул, Алма-Ата. Мне представилась редкая возможность присутствовать на камлании казахской шаманки, наблюдать коллективное моление в святилище Арыстан-баб{1}, а также познакомиться с бывшими дуана (дервишами) и записать их рассказы.
Глава I
Ислам в Южном Казахстане
Распространение ислама в Южном Казахстане
