и вдобавок благодарность за то, что я до сих пор не перерезал вам горло и не отправил вас в те вот кусты, где покоятся люди не хуже вас.
Путник побледнел при этих словах, но ничем больше не выдал своей тревоги.
— Вы порядочный наглец, — сказал он, поглядывая на дорогу.
Черный Гарри подумал, что он хочет крикнуть кого-нибудь к себе на помощь, и приставил ему ко лбу дуло пистолета.
— При первом же крике пристрелю! — сказал он.
Глаза путника сверкнули зловещим огоньком, и лицо его приняло выражение, сделавшее его еще более знакомым Черному Гарри. Путник протянул руку к поясу, за которым у него торчал собственный пистолет, но тут же опустил ее и, пожав плечами, громко расхохотался.
— Вы выиграли игру, — сказал он. — Берите все, я должен поплатиться за свое безумие Я так долго пробыл за границей, что забыл обычаи Англии.
С угрюмым видом, но довольно спокойно, вынул он часы, карманную книжку, кошелек и цепочку, снял шляпу с головы и отстегнул пряжку.
Черный Гарри с выражением величайшего удовольствия наблюдал за ним.
— Долго пробыли за границей? — спросил он. — Странно! А мне кажется, я где-то видел ваше лицо.
— Вряд ли, мой друг! — отвечал путник, снимая булавку с галстука. — Я уехал из этой страны, когда был мальчиком, и высадился в Портсмуте третьего дня.
— Возвращаетесь домой? — спросил Черный Гарри.
— Домой! — повторил путник, и в голосе его прозвучало что-то странное. — Какое вам дело до этого?
— А может быть, и есть дело, — отвечал Черный Гарри. — Будьте вежливы со мной, и я дам вам пропуск до самого Лондона.
— Знатная сделка! — насмешливо сказал путник.
— Могло быть и похуже. Мне знакомо ваше лицо, и я хочу знать, кто вы такой.
Путник с любопытством взглянул на него.
— Меня зовут Эдуард Соммервилль, — отвечал он. — Я приехал из Ямайки, где я скопил… скопил немного денег. Я намерен поселиться в Старом Свете. У меня есть кусочек земли в Кенте, завещанный мне моим родственником.
— Кент? Я сам из Кента. Есть там родственники?
— Нет.
— Где находится ваша земля?
— Вблизи Райя, на границе Суссекса.
— Не помню никаких Соммервилей, — сказал Черный Гарри, отвязывая чемодан и снимая его с седла, — а между тем я хорошо знаю всех, кто там живет. Много раз игрывал когда-то на тамошних болотах. Если вы говорите правду, то мы, пожалуй, вдвоем с вами играли там… Вот почему вероятно ваше лицо мне знакомо. Странная штука, не правда ли?
— Невероятная!
— Что-ж! Приходилось и мне водиться с титулованными особами, — сказал Черный Гарри. — В благодарность за ваш выдуманный или правдивый ответ я оставлю вам лошадь… На ней ехать куда лучше, чем в дилижансе.
— Да и для вас безопаснее, — отвечал путник. — Она может выдать… легче будет выследить вас… Вы это сами хорошо знаете.
Черный Гарри, не выпуская пистолета из рук, ногой толкнул чемодан к верстовому столбу и положил на него пистолет, отнятый им у путника.
— Подумать только, что в Кенте и в Райе, и в Ромней-Мерче, — продолжал он добродушным тоном, — мы играли с вами, когда были детьми. Не думали тогда, что может произойти между ними.
— Как вас зовут? — спросил Сомервилль.
— Так я и сказал! Да если и скажу, то вы не станете умнее, как и я не стал глупее, узнав, что вас зовут Эдуардом Соммервилль, ибо доподлинно знаю, что в этой части Кента нет ни одного Сомервилля.
Глубокое убеждение, слышавшееся в этих словах, поразило путника.
— Знаете? — пробормотал он.
— Кто же вы, наконец? — продолжал Черный Гарри, желавший во что бы то ни стало установить его тожество. — Нив, Куртис, Мертин, Картер?
— Да вы сами кто такой, скажите, ради Бога? — с волнением воскликнул Сомервилль.
— Берр, может быть? — продолжал Черный Гарри. — Здесь их было только два; один из них умер, а другой…
Путник перебил его.
— Скажите мне, что называется «хохлаткой»?
Оба уставились друг на друга.
— Хохлаткой? — медленно повторил Черный Гарри. — Это небольшой цветок…, он появляется весною…. лиловатый цветок на гибком стебле… растет между буковицей. Этих цветов много в Кенте и в Сассексе у Ромней-Мерча.
— Их так много, — ответил. Сомервилль, — что мальчики, играя в разбойников и грабя гнезда лысух, пользовались ими, как сигналами…
Черный Гарри перебил его.
— Ей Богу, они это делали! Они прикалывали их себе на шапки: и клали за обшлага… И паролем их было слово…
— «Хохлатка», — закончил Соммервилль.
— Да… да, оно самое.
— А когда цветы эти отцветали и они цветут только рано весной о… они украшали себя разными приметами… из лиловых ленточек и ниточек.
Черный Гарри заглянул ему в лицо.
— Кто же вы такой? — спросил он. — Который из тех мальчиков? С тех пор прошло двадцать лет, но я знаю, что видел вас.
Соммервилль был видимо взволнован.
— Отвечайте мн на один вопрос, и я отвечу на ваш. Помните Джона Берра, вожака мальчиков?
— Да…
— Вы сказали, что один из Берров умер, и вы знаете, где другой. Который же из них умер?
Черный Гарри засмеялся.
— Не Джон… он жив.
— Франк, следовательно… Да?
— Десять лет тому назад или больше.
Путник улыбнулся.
— Вам сообщили неверные сведения. Умер вероятно Джон.
— Нет, не он.
— И Франк не умер, мой друг!
— Почему выговорите так уверенно? Откуда вы это знаете?
— Потому что я и есть Франк Берр. Да, мой друг, я Франк.
— А я Джон… и вот мы встретились. Я думал, что ты умер.
Черный Гарри снял с себя маску, и братья взглянули друг на друга.
— Странная встреча, — сказал младший сухо, — невеселая встреча. Когда я возвращался в Англию, я не думал, что мой собственный брат приставит при встрече со мной дуло пистолета к моему лбу.
Джон угрюмо взглянул на него. Он опустил пистолет — но не бросил его.
— Как ты дошел до этого? — спросил Франк. — Длинная история…
— И весьма, конечно, странная.
— Не страннее того, как ты сделался изящным джентльменом, у которого есть лошадь и богатый костюм, и золото в кармане, и пряжка из самоцветного камня на шляпе.
— Мне повезло, — отвечал спокойно Франк. — Я работал и делал сбережения… Сахарная плантация на Ямайке.
— Не вполне ясно. Как ты попал на Ямайку?
— Я заработал свой проезд.
— Но один человек писал мне из Лондона, что ты умер лет пятнадцать тому назад. В чем же было дело.
— По моей просьбе… я хотел умереть для всех, кто меня знал.
— Почему?
Младший отвечал с досадой.
— Потому что в нас течет скверная кровь… Ты
