Читаем без скачивания Нарушенное обещание (ЛП) - Джеймс М. Р.

Он выглядит почти таким умиротворенным, лежа на больничной койке с простыней, подоткнутой под мышками. Вот так его лицо выглядит мягче, моложе, резкие линии челюсти и скул более расслаблены во сне. Он больше похож на человека, с которым я могла бы столкнуться на улице или постучаться прямо в Tinder, а не на закоренелого преступника, заместителя главы самой печально известной и могущественной организации в мире.

Я его жена. Жена мафиози. У меня от этого мурашки бегут по коже. Я не хочу иметь к этому никакого отношения, и все же я часть этого и всегда была. Я пыталась выбраться, но с каждым днем меня затягивает все глубже и глубже.

— Что насчет остальных? — Тихо спрашиваю я. — Семья Росси… Катерина и ее мать, и…

— Мисс Росси и ее жених мистер Бьянки в порядке. Мне сказали, что мистера Бьянки даже не было в комнате, поэтому он, конечно, не получил никаких травм. У мисс Росси также были небольшие ушибы и легкая перфорация барабанной перепонки, но она быстро заживет. Что касается мистера Росси… — Медсестра делает глубокий вдох. — Он в критическом состоянии. Я не могу сообщить точных подробностей, поскольку вы не являетесь членом его семьи, но мы не уверены…

— Мое сердце бьется так сильно, что я слышу его. — Не уверены в чем?

— Его состояние очень критическое, — снова говорит медсестра. — Это действительно все, что я могу сказать.

— А его жена? Джулия?

Молчание медсестры подсказывает мне ответ еще до того, как она заговорит.

— Миссис Росси не пережила взрыв, — тихо говорит она. — Мне очень жаль. Я предполагаю, что они были вашими друзьями?

— Моего мужа. — Я чувствую оцепенение. Я не очень хорошо знала миссис Росси, но ничто в ней никогда не казалось мне особенно злобным или неприятным. Она держалась со мной холодно и официально, и у меня сложилось впечатление, что она была счастлива жить той жизнью, за которую вышла замуж, и наслаждаться привилегиями, закрывая глаза на преступления и интрижки своего мужа. Однако она не выглядела чрезмерно довольной, когда наутро после свадьбы они пришли посмотреть кровать, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что она сочла эту церемонию устаревшей и нелепой. Она была вежлива со мной и любила свою дочь.

Она не заслуживала смерти. Особенно, когда в одной комнате находится такой человек, как ее муж, человек, который безудержно зол, который убил бы меня просто ради собственного спокойствия, который угрожал Луке, человеку, которому он должен доверять больше всего на свете, если бы он отказался изнасиловать свою невесту в ее первую брачную ночь. В конце концов я согласилась, но все равно, я знаю, Росси было все равно. Ему было бы все равно, если бы Лука связал меня и заткнул мне рот кляпом, главное, чтобы это было сделано.

Он должен был умереть, а не Джулия. Я чувствую, как у меня сжимается горло, глаза горят от слез, когда медсестра помогает мне вернуться в мою палату. Катерина. Больше всего на свете я хочу пойти к ней, помочь ей пройти через это любым доступным мне способом прямо сейчас. И я сделаю это, как только нас всех выпишут из больницы, я обещаю себе. Я точно знаю, как больно терять родителей. А Катерина пыталась быть доброй ко мне только с тех пор, как мы встретились.

— Вам нужно отдохнуть, — строго говорит медсестра. — Возможно, вы не сильно пострадали, но вы через многое прошли, миссис Романо. Вам потребуется некоторое время, чтобы оправиться от шока.

— Я…

— Я собираюсь дать вам успокоительное, — говорит она. Прежде чем я успеваю возразить, она уже вводит что-то мне в капельницу. — Отдохните немного, миссис Романо.

Я не чувствую, что могу отдохнуть. Мой желудок скручивается в узел, горло и глаза горят от непролитых слез, и я чувствую, что все стало намного хуже. Я чувствую, как наступает некоторый шок, осознание того, что если на нас напали, а на нас, должно быть, напали, то не может быть совпадением случайный взрыв в отеле, где мы остановились после свадьбы, и это может случиться снова. Это может произойти здесь. В пентхаусе Луки. Смогу ли я когда-нибудь по-настоящему чувствовать себя в безопасности?

Предполагалось, что свадьба должна была отодвинуть Братву назад, а также удовлетворить Росси. Похоже, последнее удалось, но не первое. И если честно, я не знаю, кто пугает меня больше.

* * *

Когда я снова просыпаюсь, я чувствую головокружение, вероятно, из-за последствий успокоительного. Во рту сухо и липко, и я отчаянно хочу пить. Я быстро моргаю, пытаясь немного сесть, морщась от рези в глазах.

— Рад видеть, что ты проснулась.

Звук глубокого голоса Луки полностью приводит меня в сознание. Я оглядываюсь и вижу, что он сидит у моей кровати, полностью одетый в черные брюки и бордовую рубашку с расстегнутым воротом. Но даже в таком виде я никогда его не видела таким безупречным. Рубашка немного помята, а волосы растрепаны, что снова делает его моложе и доступнее. Рукава закатаны до локтей, и я вижу несколько перевязанных пластырей на его руках, а также один на шее. Он слегка улыбается мне, и на этот раз это не кажется рассчитанным или осторожным. Кажется, он искренне рад видеть, что я проснулась и жива.

— Не мог бы ты принести мне немного воды? — Спрашиваю я неуверенно, кивая в сторону бокового столика, который находится вне досягаемости, где стоят пластиковый кувшин и чашки.

Лука кивает, молча встает и наливает немного воды в чашку. От одного только звука плеска у меня начинает болеть рот и сжимается горло, возможно, капельница вливала в меня жидкость, но я все еще чувствую себя пересохшей, как Сахара, и я с благодарностью беру чашку, когда он протягивает ее мне, и делаю большой глоток.

— Спокойней, — говорит Лука, снова садясь. — Не подавись.

Он говорит это небрежно, но в его глазах есть намек на настоящее беспокойство. Всего на секунду я еще раз мельком представляю, на что это было бы похоже, если бы мы были обычной парой, если бы Лука был обычным мужем, приносящим немного воды для своей любимой жены, и мы оба оправлялись от травмы, которую только что пережили.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашиваю я, как только заканчиваю с водой. — Медсестра сказала…

— Я в порядке, — отрывисто говорит Лука. — Несколько царапин и ушибов, но в основном все в порядке.

— Она сказала, что у тебя довольно серьезная травма в боку. Я видела это, когда… когда ты был на мне. — Я тяжело сглатываю, точно зная, как прозвучало это последнее предложение. Это навевает воспоминания о другом разе, когда он был на мне, когда я узнала, каково это, чувствовать его внутри себя.

— У меня бывало и похуже, — мрачно говорит Лука. — Нельзя дожить до тридцати лет в мафии, не получив хотя бы одного выстрела.

Я пристально смотрю на него.

— У тебя это было?

— Пару раз. — Лука пожимает плечами. — Это случается.

И вот так, любая иллюзия, что мы когда-нибудь сможем быть нормальными, снова разбивается вдребезги. Не то чтобы я законно думала, что это возможно. Но момент был почти приятным. Мысль о том, что в Луку стреляли, не совсем вызывает у меня ту реакцию, которая была, когда я думала, что он мертв. Прошлой ночью мне вроде как хотелось самой застрелить его. Просто не смертельно.

— Я рад, что ты цела, — тихо говорит Лука, наклоняясь вперед на своем сиденье. — И невредима. Я благодарен за это. Медсестра говорит, что теперь, когда ты проснулась, ты сможешь пойти домой.

У меня больше нет дома, но я понимаю, что он имеет в виду… пентхаус, даже если это всегда будет его дом, а не мой. Надеюсь, скоро у меня, по крайней мере, будет своя квартира, даже если я не уверена, что и там буду чувствовать себя как дома.

— Ты спас меня. — Выпаливаю я слова, которые вертелись у меня на кончике языка с тех пор, как я проснулась и увидела его сидящим там. — Ты закрыл меня, когда произошел взрыв. Почему ты это сделал? Ты мог умереть.

Черты его лица тщательно скрываются, я вижу, как это происходит.

— Ты моя жена, — холодно говорит он.

— И ты мог бы решить две проблемы за один раз, позволив мне умереть, — указываю я. — Стал бы свободен, без чувства вины за то, что позволил Росси убить меня. Я уверена, что горе вдовца могло бы во многом согреть и твою постель.