О! Надо проверить одну мысль. Снова залез в машину, включил магнитолу. Если по близости есть какое-нибудь селение, то будет радиопередача вестись…. Душераздирающий шорох помех и ничего похожего на музыку. Это еще ни о чем не говорит! Может я в зоне недосягаемости. Надо провести ориентировку на местности, но сначала запрячу я свою машину. Кто его знает, какие темные личности тут могут шнырять! Завел машину, и аккуратно въехал под большой куст какого-то лесного растения. Рассовал по карманам необходимые вещи, тщательно закрыл дверцы, поставил на сигнализацию и пошел на разведку. Двигаться решил по спирали, имея машину за отправную точку. Потеряться я не боюсь. Умение ориентироваться на местности в меня вдолбили в той же роте. И, как это водится, моего мнения по этому вопросу не спрашивали.
Будем считать машину основной базой. За неимением лучшего. А что? Полный бак бензина (заправился как раз перед заездом на рынок), в багажнике запас продуктов на неделю (затарились в супермаркете). Найду какое-нибудь селение, узнаю, где я и как добраться до ближайшего островка цивилизации, а там и до дома. Правда от женушки мне достанется, да и изменения во внешности как-то объяснять придется. Но это будет потом. Сейчас надо решить первостепенные задачи.
Экипировался, чем Бог послал. Попрыгал. Ничего не звенит? Вроде бы нет! Двинулись!
Хорошо! Тихо! Вот только лес…. Лес — то, он лес, но не наш. Не знаю почему — чувствую! Вроде и деревья такие же…. Но не такие! Да, подлеска почти нет. Как будто, парк. Чистенький и ухоженный парк. Конечно, сухие ветки встречаются, но не много. Кусты тоже аккуратненькие, как будто подстриженные.
Вот так я и наматывал круги. И вот, где-то на пятом кругу, что-то услышал. Вроде голоса…. Прислушался — точно, голоса! Двое! Странные какие-то. Мягкие, певучие. Так, вроде мужик и дама. Говор незнакомый. Пока афишировать себя не буду, подкрадусь тихонько и будем поглядеть, что это за люди такие.
Мягко, стараясь не потревожить ни листочка, ни веточки, крадусь…. Так, вот они. Стоят, как у себя дома, разговаривают. В зеленоватой одежде, волосы длинные, белокурые. Так, а это что у них, перекинутое за спину…? Луки! Настоящие луки! Красивые…. И стрелы в колчанах. Тоже красивые.
Только, что-то не нравится мне в этой пасторали. Первой мыслью было, что это какие-нибудь толкиенисты, в поле вышли. Их еще ролевиками кличут. Как пить дать, не ролевики это! Слишком все это натурально выглядит. Да и короткие мечи на поясах оптимизма не внушают. Показываться, или не показываться? Ну, вылезу я сейчас на их обозрение. Тут лес, все-таки. Место глухое. Меня могут ведь и не понять. Так и стрелу в пузо, недолго получить! А у меня только складной ножик. Сижу в кусте и решаю — чего делать будем?
Долго решать мне не дали. Как говорят: «Недолго мучалась старушка!». Почувствовал острое прикосновение к шее. Э-хе-хе! А ведь это металл, господа мои! И, что характерно, колется собака! И очень близко к сонной артерии!
Очень медленно и осторожно поднимаю обе руки. Легкое нажатие острия вверх. Понял — не дурак. Медленно поднимаюсь. Колючка исчезла. И то хлеб! Поворачиваю голову.
Первое, что бросилось в глаза, острие направленной на меня стрелы. Потом и глаз снайпера поверх оперенья в конце стрелы, лежащей на натянутой тетиве. И что интересно, отскочить на четыре метра успел, зараза! Мда! Кажется, на счет хлеба я поторопился. Снова посмотрел на тех двоих, разговорчивых. Оп-па! Они уже не разговаривали. Они очень резво отреагировали на мое появление. Тоже уже стоят с натянутыми луками. Может рвануть через кусты? Не будут же они стрелять в человека? Или будут? По физиономиям вижу — будут! А бежать со стрелами, пусть даже в заднице, по лесу очень неудобно во всех смыслах! Высокий шагнул в мою сторону.
Manen le verya lelya an men? Atan! [1]— буквально пропел он.
Ух, ты! Это, на каком языке? Я такого и не слышал никогда. Он видимо считает, что я должен его понимать? И хотя здравый смысл изо всех сил советовал мне не выдергиваться, я все-таки не выдержал и ответил по-своему. Лучшее средство в таких случаях, отвечать на непонятку непоняткой!
— Я тут мимо проходил, — на чистом русском языке пояснил я. — Заглянул вот!
Попал! Брови спрашивающего медленно поползли вверх, пытаясь слиться в экстазе с волосами на голове. Брови девушки не очень отставали в этом от бровей ее спутника. Может, мне это и вылезет потом боком, но произведенным эффектом я был доволен!
Ребята переглянулись, увидели свои лица, достаточно быстро взяли себя в руки и вернули расползающиеся фрагменты лиц в исходное положение. Между ними завязалась оживленная беседа, вернее песнопение.
Как в опере. Я даже заслушался. И это несмотря на то, что на мои жизненно важные органы нацелены острые чужеродные предметы в виде наконечников стрел. Что важно: голоса гораздо приятнее, чем в реальной опере. Терпеть не могу, когда толстая пожилая матрона изображает из себя этакую молодую, невинную дэвушку, и верещит при этом дурным голосом. А ее, с позволения сказать, ухажер, разменял уже пятый десяток и имеет внуков.
Что это я отвлекся? Все смотрят на меня, ожидая ответа. Я что-то пропустил? Какое-то движение справа привлекло мое внимание. Появилось еще одно действующее лицо. Мужик, лет тридцати-тридцати двух. Ну, наконец-то! Хм, а прикид у него такой же.
По опыту знаю, взрослые еще более двинутые, чем молодежь. Молодые играют в игру, а взрослые живут этой игрой. Тут без парочки участливых дядей в белых халатах не обойтись! Но, к сожалению, дядей не было, а вот три натянутых в мою сторону лука в наличии имелось, и очень сомневаюсь в том, что стрелы совместимы с моим метаболизмом.
Между тем, беседа шла по нарастающей. Все трое молодых людей что-то щебетали, а мы, то есть, я и вновь прибывший внимали. Мужик внимал, а я не понимал. Наконец, главарь этого непотребства поднял руку, призывая к тишине. Что меня удивило, так это то, что требуемая тишина наступила мгновенно. А авторитет у него не хилый! Мужик повернулся ко мне:
Аривиел!
Это что, обращение или представился?
Сергей, — сообщил я, прижимая руку к груди.
Аривиел — повторил мужик и тоже прижал руку к груди.
Где я? — спросил я на английском.
Полное непонимание! Продублировал на французском и польском (на польском — так, на всякий случай). Результат — тот же! То ли действительно не понимают, то ли дурака включили. Пришлось снова перейти на родной великий и могучий. Нет языка, на котором так красочно со многими интимными подробностями можно было бы описать мои контакты с ситуацией, лесом, языком и с этими прибацанными толкиенистами. Мысль о разъяренной жене добавила цветистости слогу. Голос у меня не столь музыкален, как у моих новых знакомых, но слушали меня с болезненным вниманием. Когда я выдохся, главарь шайки робин гудов, как бы не сам Робин, славный малый, сделал приглашающий жест, повернулся и пошел, не оборачиваясь, уверенный, что я следую за ним. Ну, так я и пошел. А куда денешься, если в спину тебе внимательно смотрят три физиономии, снабженные луками, такими непохожими на игрушечные?
