Читаем без скачивания Зов трав - Вера Оттер

– Когда-нибудь ты поймешь, девочка, поклоняющаяся бесполезной богине леса, что выживает только сильнейший, – жестко ответил Мартин и, не говоря больше ни слова, направился за ворота. Уна неспешно последовала за ним. Она уже поняла, что дорога предстоит непростая.

Солнечное затмение закончилось в тот момент, когда молодые люди оказались за пределами Морского города. Травница обратила на это внимание, но не стала предавать этому большого значения. Мысленно Уна решила, что их с Мартином путь направляют боги.

Они шли почти целый день, когда Уна совсем выдохлась, отчаянно пытаясь восстановить сбившееся дыхание, а неутомимый Мартин все же позволил сделать остановку. Солнце давно зашло за горизонт, и Вуд решил, что бесполезно блуждать в темноте. Конечно, они придерживались конкретного пути – шли строго вдоль речушки, что брала свой исток где-то вдалеке от Морского города, но впадала в Бескрайнее море.

– Что это? – поинтересовался Мартин, когда травница достала из своей сумки немного салатных листьев. Девушка недоуменно посмотрела на него.

– Моя еда, что же еще, – просто ответила она и принялась жевать лист. Мартин поморщился и, покачав головой, отвернулся.

– Неудивительно, что ты такая хрупкая. Того и гляди ветром сдует, – фыркнул Вуд и принялся за свой кусок хлеба с сыром.

– Моя богиня не требует, чтобы я выглядела, как берсеркер, – пожала плечами Уна. Ей все еще не давало покоя информация, что Мартин Вуд поклоняется богу войны. – Мне достаточно малого, чтобы оставаться в живых. Мои силы идут на улучшение и созидание, а не на уничтожение.

– Сколько снисхождения в твоих словах! – усмехнулся Мартин и вдруг улыбнулся совсем по-доброму. – Я посмотрю на тебя, когда тебе вдруг понадобится помощь моего бога.

– Этого никогда не случится, – решительно заявила Уна.

– Никогда не говори никогда, – ухмыльнулся Мартин и сделал большой глоток из своей фляжки. – Никогда не понимал, как такие, как ты, умудрились выжить во время и после Катастрофы.

Уна проигнорировала последнюю реплику Мартина, хотя он явно ожидал ее ответа. Ей не хотелось рассказывать этому заносчивому рубаке о том, сколько всего она потеряла тринадцать лет назад. Ей не хотелось рассказывать и о тех годах бедности и голода, в которые Уне приходилось питаться чуть ли ни одним только воздухом. Она знала все травы, растущие в Морском городе на вкус. Уна сама была и экспериментатором, и объектом эксперимента. Она буквально впитала в себя знание о каждой травинке, каждой веточке каждого куста, стала источником настоящих, практических знаний. Понимание пришло само, и Уна осознала, что травы – ее единственный шанс на выживание.

Что мог знать Мартин Вуд о выживании? Он вырос в главной семье Морского города. Семье, которая основала поселение, собрала вокруг себя выживших после Катастрофы. У Вудов всегда было пропитание, их уважали, чуть ли не боготворили. Уна легко заметила, что даже обычная походная одежда Мартина была высшего качества – жесткие походные ботинки, темные штаны, светлая рубаха и серый, превосходный, как будто новый, плащ. На указательном пальце Мартина красовался фамильный перстень с изображением полумесяца. Такой символ был неофициальным знаком Морского города. Герб семьи Вудов.

– Такие как я выжили, как и все остальные, – наконец ответила Уна ровным голосом. – По счастливой случайности и милости богов. Мне нравится думать, что природа знала что делает, когда оставляла нас в живых. Мы все для чего-то предназначены.

– Глупости, – покачал головой Мартин и скосил глаза в сторону. – Когда произошла Катастрофа, мне было девять. Я помню все: эти огромные смерчи, что сметали все на своем пути. То, как ревел ветер, оглушая, не давая возможности видеть вперед на пару метров. Люди кричали, просили стихию пощадить их, но не было и шанса на спасение. Знаешь, что я понял уже тогда?

– И что же? – тихо поинтересовалась Уна. Она, не отрываясь, смотрела на парня, пытаясь понять его, прочувствовать его эмоции, уловить тонкую нить, протянувшуюся между ними. Они должны были стать товарищами, ведь им еще идти и идти до заветной цели. А странствовать всегда лучше с другом, нежели с врагом.

– Среди всего этого буйства стихий – ветра, земли, воды – не было огня, – закончил Мартин и снова посмотрел прямо в лицо травницы. Она чуть вздрогнула от того, насколько его серые глаза казались сейчас холодными даже в свете костра. Это были глаза человека, познавшего смерть, видевшего жестокость и горе. Это были глаза, выжившего после Катастрофы. Самой Уне было всего четыре года, когда все произошло. Она плохо помнила происходящее вокруг, зато отчетливо могла воспроизвести в памяти момент, когда погибли ее родители. Это было больнее всего. Никогда – ни до, ни после – травница больше не чувствовала столько адской боли, раздиравшей ее сердце на части. Словно ничего больше и не было – гибель родителей, а следом только голод, бедность и боль, распространяющаяся по всему телу. Это была не физическая боль, скорее душевная, моральная, уничтожающая рассудок, заставляющая сходить с ума.

– Это не значит, что бог огня не приложил к этому свою кровавую руку. В Катастрофе участвовали все боги, – покачала головой Уна. – Ты сам знаешь, что они наказали нас Катастрофой не просто так. Люди ощутили себя властителями судьбы. Я читала сохранившиеся книги, там говорилось про оружие – настоящее, не такое, как у нас сейчас. Оружие, способное уничтожить целые города!

– Не рассказывай мне, не трудись, – отвернулся Мартин и устроился удобнее на земле, укрывшись плащом. Два своих клинка парень положил прямо под руки, чтобы в любой момент быть в боевой готовности. – Я видел смерчи, видел водные торнадо и то, как рушится земля. Но огня не было. Поэтому я верю в бога огня и войны.

– Ты потерял кого-нибудь в Катастрофе? – вдруг поинтересовалась Уна и тоже улеглась на землю, прикрываясь плащом. Земля была все еще горячая после теплого дня, а редкие травинки щекотали щеку девушки.

– Нет, – после долгой паузы ответил Мартин. Он лежал с закрытыми глазами, но травница знала, что он не спит.

– Тогда ты ничего не знаешь про своего бога, Мартин Вуд, – заключила девушка и тоже закрыла глаза. Наступила тишина, прерываемая лишь треском костра, да шумом, который доносился с реки. В эту ночь и Уна, и Мартин спали беспокойным, тревожным сном. И каждому из них снилась Катастрофа.

Следующие несколько дней они шли почти в полном молчании. Каждый из молодых людей думал о своем. Река становилась все шире и шире, а редкие деревья сменились небольшими рощами, что не могло не радовать. Потому что это значило, что Уна и Мартин подобрались совсем близко к лесу.

Травница в полном восторге собирала травы и листья с кустов, аккуратно срезая их острым кинжалом и упаковывая в свою сумку. На все это Вуд смотрел с неприкрытым недовольством. И когда Уна в очередной раз вдруг резко бросилась на колени прямо возле Мартина, внимательно всматриваясь в какой-то подозрительный куст и нюхая аромат его темно-зеленых листьев, парень не выдержал.

– Ты хотя бы представляешь, что выглядишь сейчас не совсем нормальной? – спокойно поинтересовался Вуд и, скрестив руки на груди, встал прямо над девушкой. Уна словно и не заметила его колкого вопроса, продолжая свои манипуляции. Она быстрым движением достала из сапога кинжал и стала аккуратно срезать листья куста.

– Это дурман. Видишь эти маленькие белые цветы с синими сердцевинами? Их можно использовать как обезболивающее средство. Просто потрясающее лекарство, между прочим. В нашем городе ты такого не найдешь, – возбужденно проговорила Уна. Она аккуратно срезала еще цветов и листьев, а потом подошла к реке и тщательно вымыла руки. За своими делами Уна совершенно не обращала внимания на то, как на нее смотрел Мартин. А смотрел он с плохо прикрытым недоумением и толикой раздражения.

– Поверить не могу, что мне приходится выполнять такое важное задание с ненормальной, – покачал головой Мартин и направился дальше по дороге. Травница только пожала плечами и последовала за ним. Она уже поняла, что убеждать Вуда в чем-то было бесполезно. Он был на редкость вредным собеседником.

– Когда ты придешь ко мне с воспалением легких, я, так и быть, не пожалею для тебя сбора касатика водяного, – только и произнесла Уна. Она продолжала смотреть по сторонам в поисках других лечебных трав, поэтому не заметила, как Мартин улыбнулся. Почти впервые, по-доброму, без насмешки. Слова травницы навели его на мысль о том, что за все свои двадцать два года он ни разу толком не болел. Даже после Катастрофы. Не было ни простуд, ни болей во внутренних органах. Были только ссадины, полученные на тренировках. Сам Мартин списывал это на многолетнюю закалку и постоянные физические упражнения, поддерживающие его тело в прекрасном физическом состоянии.

– Давно хотел спросить, – доброжелательно начал Мартин, и Уна прибавила шаг, чтобы догнать парня и видеть его лицо. Но он предпочитал смотреть исключительно вперед, поэтому через несколько тщетных попыток поймать взгляд Мартина, травница сдалась и тоже направила свой взгляд вперед, – что это за имя такое «Уна»?