тот старик побелелый,
простынёю по пояс прикрыт.
И вошёл я с цветами несмелый.
Мне казалось, моряк этот спит.
Я подумал, что этот старик
был, наверное, в жизни…шутник.
Одна
Маттиола источает
Свой медовый аромат.
Но на сердце не легчает,
Не вернуть его назад.
Разошлись наши дороги.
Я одна, и горько мне.
И несут куда-то ноги
Без разбору по стерне.
Слёзы очи застилают,
Заливают белый свет.
Я от глаз людских скрываюсь.
Не поможет тут совет.
Я берёзе одинокой
По несчастию сестра.
Слышен чей-то смех далёкий.
Мне же плакать до утра.
У окна
Под окном чирикает воробышек:
Громче, громче, не поёт – кричит.
Нет, не заменить ему соловушек.
Камнем вниз стремительно летит.
И затихло всё, слетел горластенький.
Не разбился (крылья для чего).
На балкон вспорхнула пара. Здравствуйте!
Хороша подружка у него.
Он сидит, поёт легко, заливисто.
А она, головку наклоня,
Подпевает тихо и отрывисто,
Будто бы к себе его маня.
Радуюсь, нашли они друг друга.
Гнёздышко для деток будут вить.
Гордо воробьиная супруга
Будет жизни деточек учить.
Ну а мне постыло одиночество.
И не докричусь ни до кого.
Все зовут по имени и отчеству
И не видят горя моего.
А одной тоскливо, жутко, скучно.
Я, как печь, без жара и огня.
И душа рыдает вновь беззвучно.
И никто не слышит здесь меня.
Захватила любовь
Захватила любовь, захватила
Так, как будто, всегда это было.
Подошел он и за руку взял,
Улыбнулся и просто сказал:
– Мы поедем с тобой далеко,
Знаю, будет порой не легко.
Мы увидим края всей земли,
Ведь на ней мы любовь обрели.
Рука об руку вместе пойдём.
Я не ведаю, что мы найдём.
Лишь бы только с тобой рядом быть,
Всё смотреть на тебя и любить.
Моё сердце, как сильный магнит,
К тебе тянет, да так, что болит.
Лишь прижавшись к тебе, я живу.
Ты, как будто бы, сон наяву.
Мне не надо к тебе привыкать.
Мы, как дети, будем играть.
Я ведь знаю тебя сотни лет.
И не надо давать мне ответ.
Я всё вижу и так по глазам.
Не пролиться горьким слезам
По ушедшей девичьей весне.
Ты не видела даже во сне,
Как по жизни пойдём мы вдвоём.
Вместе будем и ночью, и днём.
Захватила любовь, захватила.
И, как будто бы, разум затмила.
Я пошла, но забыла спросить,
А на что же и где будем жить.
Позабыла про дом и семью,
Про отца и про маму мою.
И про то, что без отчих корней
Свет любой мне не будет милей.
Предчувствие разлуки
О чём сейчас ты думаешь? Скажи?
Твоя печаль не безразлична мне.
Быть может, в нас настигшей тишине
Почувствовала ты себя ненужной, одинокой?
Но и тогда расстаться не спеши,
И отгони предчувствие разлуки недалёкой.
Расходятся легко лишь корабли,
И то, мне кажется, что это только внешне.
А мы ведь люди, и сложней, конечно,
И отношения наши, и пути.
Они ведь нас друг к другу привели,
Так не спеши же от меня уйти.
Но если для тебя уже сейчас всё ясно,
И нет нужды ещё что-то искать,
То ты, пожалуйста, мне дай это понять.
Мы распрощаемся с тобою навсегда.
Не стану я тебя удерживать напрасно.
Но разве сердце не стучит: «Беда, беда»?!
Одиночество
Тягостно жить одинокой душе.
Дом, как чужой, неприютный, холодный.
И за порогом не лучше уже:
Мокрая осень и ветер свободный.
Он по задворкам шныряет как пёс,
Хлопает ставнями, воет сердито,
Шляпу сорвал с головы и унёс.
Сеется дождь сквозь небесное сито.
Был человек и куда-то ушел.
Холод ненужности хуже мороза.
Даже никто головой не повёл.
Лучше бы слёзы, мольбы и угрозы.
Неутихающая боль
Душа болит и стонет, не хочет умирать,
И за сердце хватает, свилась в комок от боли.
За что же мне несчастному приходится страдать?
Но боль унять нет сил моих, терпеть нет силы воли.
Жизнь без тепла и ласки. Какая ж это мука!
Уносят ноги в чащу. Лес, душу ублажи.
В лесу не одиноко, легко нести разлуку.
Ты листья, как бальзам святой, на душу возложи.
Она ещё чуть стонет и всхлипывает тихо.
Скорей бы улетела туда, на божий свет.
Оттуда всё виднее и нет такого лиха.
Такой щемящей боли наверно тоже нет.
О, Господи, помилуй! Не знаю, как жить буду.
На это – Божья воля. Нельзя ведь разделить,
Чтоб тихая душа смотрела бы оттуда,
С небес, а тело бренное здесь продолжало жить.
Что болью я измучен, пока никто не знает.
Я внешне всё такой же, хожу среди людей.
Что выжигает боль в душе, то в небо улетает,
Сама ж она не гаснет, становится сильней.
С такою сильной болью не будет век мой долог.
Судьба мне начертала вот так страдать и выть.
Надежды уже нет моей, за жаром будет холод.
И могут только двое здесь что-то изменить.
Дождливая пора
– Всё будет хорошо, – нашёптывает дождь.
Хотелось бы и мне, как прежде, в это верить,
Бродить, блаженствуя, под солнцем без галош
И расстоянье до тебя шагами мерить.
Но долго тянется дождливая пора,
И проблеск солнца душу не согреет,
И расстоянье до тебя не три двора,
А столько, сколько дождь дождинок сеет.
Зонтом укроюсь, мерзкий дождь кляня.
Но как от бесприютности укрыться?
Взываю к небесам: «Прости меня!»
А дождь уже не шепчет, а струится.
Свинцовые низко висят облака
Свинцовые низко висят облака.
Свинцовые воды чуть движет река,
И взгляд, устремлённый в свинцовую даль,
От жизни свинцовой, холодный, как сталь.
Сбросить бы эту свинцовость, забыть.
К синему небу свободно уплыть.
В нём раствориться, как солнечный луч,
И возвратиться, и ласков, и жгуч.
С любовью внимать твоим тихим словам,
И лучиком тёплым скользить по губам.
Взаимоотношения
Прекрасная материя взаимоотношений
Бывает очень прочной. Её не разорвать.
И соткана материя из солнечных мгновений,
Искрящихся и зыбких. Нельзя
