Снимая Этельгард с седла, ощущая в ладонях тепло ее чистой плоти, Бреон вдруг сообразил, что жена его будет опекать женщину, чьи груди и срамное он видел, как видел сосцы и петли своих гончих сук. Нет, он не может умолчать о том, как ему случилось увидеть заложницу голой. Иначе ее стыдная нагота будет между ним и Этельгард, как нечистая лигатура. После трапезы они об руку отправились к заложнице - и перед каждым поворотом он думал, что сейчас легонько придержит жену за локоть, и расскажет... Но так и не рассказал. Этельгард назвала заложницу "милая" и спросила, не ли в чем нужды. "Нет, благодарю вас, благородная дама, всего в достатке" - ответили губы ШьяЛмы. И этот правильный как будто ответ (именно так благородному пленнику отвечать и полагалось) прозвучал так, словно был вынут совсем из другого разговора.
Строгость Этельгард напоминала строгость отличницы, выбранной в старосты. Ее реплики были отработаны до последнего обертона. Вся в белом, со склоненным лицом зависающая над постелью, она была эффектна. Разумеется, от нее терпко тянуло недельным потом, а край головного покрывала лоснился - не стиран с тех пор, как вышит. ШъяГшу однозначно бы побрезговал. Для него наложницу мыли целый день. Впрочем, наложницы были до того, как птица угодила прямехонько в мотор ее "Цессны". Ей повезло. Винт заклинило, но в штопор "Цессна" не сорвалась, и подчинясь сданному на "отлично" пилотажу, соскользнула по ровненькой глиссаде на тихие воды горного озерца. Воды было по пояс. Голубоватые камни на берегу сияли под полуденным солнцем, их тени были почти черны. Ни былинки. Она перевела взгляд выше, чтобы сориентироваться по очерку скального гребня. На узком карнизе стоял... тигр? Матовый мех голубел в тон камню. Размытые серые полосы казались игрой света. А из под пушистых подусников спускались сабельные клыки - их объемная твердая белизна резала глаза. Саблезубый... Поначалу изумление даже не дало ходу страху. Потом она стала пятиться по мелководью к притопленной "Цессне". Саблезубый спустился - стёк - со скалы и встал у самой воды, приподняв переднюю лапу. Все ее сознание ушло во взгляд - говорят, если глядеть в глаза зверю, он в конце концов струсит. Видимо, тигр думал то же самое о людях. Потом сбоку, за пределами ее поля зрения, коротко простучал сорвавшийся камешек. Тигр повел грузной головой на звук. Неровный стук сменился хрустом ускоряющихся шагов - по берегу быстро шел человек: длинные белесые волосы, облегающая блестящая безрукавка поверх тесной - водолазки? Но когда он приблизился, она разглядела, что безрукавка состоит из крошечных плоских колечек, и под ней - узкая замшевая одежка. Лицо беловолосого было скрыто расписной маской. Сквозь раскосые прорези в нее вперились прозрачно-серые, с кровянистым отливом глаза. И только в чем-то окончательно уверившись - она уловила, как потеряла напряжение его осанка - он открыл лицо. Скуластое, резко выточенное, азиатское - при этом белобровое и нежно-розовое. Он был альбиносом. И она, помнится, подумала, что ему нельзя долго стоять на солнце. - Шъя? - гортанно спросил он, как будто у него было перехвачено горло. Она попугаем повторила это "Шъя", скопировав интонацию и показав на себя. - ШъяЛма? - увереннее протянул он. Она почувствовала, что не стоит называть свое паспортное имя. И глазами выразила согласие. - ШъяГшу, - он подчеркнуто склонил голову. Вскинул. Тигр подался было вперед. Резкий окрик уложил зверюгу на осыпь. Имя, которым назвал ее альбинос, означало "Звезда Полудня". Его имя было Снежный Тигр Гор.
- Она просит книгу, Бреон. Судия обернулся к жене. На кончике его пера - он делал пометки в допросном пергаменте - налилась чернотой опасная капля. - Книгу? Какую же? - Она говорит - любую. Я в затруднении. Бреон бросил перо в чернильницу. Он уже давно заметил, что Этельгард пребывает в затруднении относительно ШъяЛмы, не в силах понять, что у той на уме. - Что же тут затруднительного? Пошли ей Священное писание, и Анналы. Может статься, она проникнется учением Христовым и обратится. -он поймал себя на том, что сказанное им звучит насмешливо, и подосадовал на себя. - Чтобы она обратилась, с ней нужно вести беседы. Стоит поговорить об этом с отцом Лотарем. - Не ранее, чем она все прочтет и выскажет свое мнение. - Судия уловил на лице супруги тень очередного затруднения, и пообещал, - Я сам с ней побеседую.
Библия была, как Библия - неподъемная, с золотой застежкой. Куда интереснее оказались Анналы. Как пояснила Этельгард (она, величаво нависая над постелью, говорила, а два прислужника сгибались под тяжестью фолиантов), их на склоне лет начал писать сам Пресвитер Иоанн. И с тех пор в Палату Пресвитера в Абе для сведения многих монастырских летописей в Анналы каждая обитель Пресвитерианства ежегодно посылает летописца. Подлинные Анналы состоят из более, чем пятисот фолиантов. А по замкам рассылаются "бревисы", подробность которых зависит от знатности заказчика. Наизнатнейшие могут заказать и полную копию - им ежегодно будут доставлять новый том. В замке Бреона эти пятьсот томов имелись - помимо прочих сведений они в изобилии содержали судебные прецеденты, которые он выписывал, намереваясь составить новую Судебную книгу. Но то, что дали ШьяЛме, было всего лишь емким "бревисом", который (чтобы не ворочать фолиантами) держали под руками, как справочник... Ей надо было выяснить только одно: каким образом в параллельном мире с саблезубыми тиграми и горной империей Т'ХоАрГэшь появились эти чертовы крестоносцы! Первого звали Иоанн. Вернее, Жеан, сеньер д'Аванн. Он был тамплиером, храмовником. Она не без труда вспомнила, откуда знает это слово - из детского романа о рыцарях. И, кажется, тамплиер в романе был так себе. Какой это был роман? Неважно. Этот Аванн в 1307 году от Рождества Христова бежал из Франции... Из Франции?!! Ладно, дальше... ... спасаясь от неправедного суда короля Филиппа Красивого. Взгляд несся по тесным колючим строкам, обегая миниатюры. Жеан нашел прибежище на Кипре. Оправлялся после пыток, устно и письменно поносил нечестивого папу Климента, и город Рим - гроб повапленный. А превозносил - Париз (Париж???!!!), где восторжествовали и приняли смерть его братья - рыцари Храма. Потом с другими беглыми храмовниками он отправился в Азию искать царство Пресвитера Иоанна. Царство Пресвитера Иоанна... Что-то из курса истории Средних веков, которым она манкировала. ...Две недели карабкались по бесплодным горам, съели всех лошадей, горько досадовали, что не догадались на конину приманивать стервятников. В воскресение второй седмицы их едва не убило камнепадом - от страха они забыли молиться. Но под утро Жеан увидел сон наяву: ему явился некто лучезарный, чей лик был незрим , и поведал, что брат Иоанн обрящет царство, которого взыскует, но не так, как предполагал. Царства этого еще нет. Он должен стать его основателем, дабы через века его паства могла водвориться в Эрусалеме и Паризе (Париж!!!), воссоединившись с христианским миром. Перевал, перед которым они остановились передохнуть, оказался последним - далее путь вел на равнину, населенную мирными язычниками. Руки прыгали, щеки горели. Она уже не нуждалась в том, чтобы читать дальше. Пылкий тамплиер и его собратья забрели, как и она, в дыру между мирами! Но почему после тамплиеров - она? Те-то хоть царство искали! А она отрывалась по полной на новомодном курорте. ...После пробных кругов инструктор сказал, что она летает хорошо. Она и сама это знала: воздух под крыльями был тверд и гладок, как молодой лед, а при маневрах упруго кренился, словно заранее прокладывая траекторию для новехонькой "Цессны". На следующий день она полетела уже одна... И... Метящие в лоб скальные острия. Смертный вой вспоротого воздуха. От страха они забыли молиться...Какие там молитвы! Она запамятовала даже слово такое - "Бог"! Не в этом ли дело?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
