уже тогда многие не следовали этому принципу, но происходящее на этой земле и вовсе напоминает похождения карателей в какой-нибудь Африке. Само это слово- каратель- с детства ассоциируется у меня с определённой категорией людей, или нелюдей- это как посмотреть (с биологической или моральной точки зрения), и название которых звучало для нас как наихудшая форма оскорбления. Представьте теперь моё нежелание оказаться в подобных стройных рядах…
У Лиона история повторилась- мы увидели закрытые ворота. Нехорошо нас встретили, а после, от имени местного архиепископа Гийома де Тюре, и вовсе попросили-потребовали (нужное подчеркнуть) убраться как можно скорее, угрожая, в противном случае, применением силы. Ощущая как по жилам бежит огонь, и сжимая от гнева кулаки, хотел выматериться, но сдержался. Не хотелось терять лицо перед своими бойцами, и уж тем более- перед этими… Молча повернул отряд и увёл дальше- на север.
Совсем скоро Лионнэ закончилось и мы оказались на территории герцогства Бургундия. Говорят, некоторые, не будем пальцем показывать- кто, что здесь, якобы, за отсутствием в этой области военных действий, общая ситуация получше, но я особой разницы не почувствовал. Путешествуя по герцогству около недели, нашёл, как и в других частях королевства, лишь такие же сгоревшие деревни и закрытые ворота городов. С последним обстоятельством связано и моё вынужденное решение о реквизиции продовольствия у населения- любого- потому как собственная, заблаговременно запасённая провизия подошла к концу, — и для чего даже пришлось принять в состав отряда шайку “разорителей”, каковых расплодилось по всем дорогам как собак нерезаных. Этот аналог продотряда в его наихудшей форме потребовался дабы не подвергать искушению прочих нехорошими делами. Предупредил новичков лишь о нежелательных- с моей точки зрения- моментах, а после, подобно Понтию Пилату- умыл руки… Потому как не смогу отследить соблюдение ими обещанного, а их клятвам и “честным” глазам у меня почему-то веры нет. Но и выбор, по большому счёту, отсутствует- солдатиков-то кормить надо.
Кстати говоря, эти шайки выступают и неким аналогом “сарафанного радио”. Достаточно небольшого разговора и ты уже в курсе происходящего в рутьерском сообществе на другом конце королевства: кто из капитанов наиболее удачлив, у кого получилось взять на щит городок, или получить “выкуп”- дабы подобного не произошло, — к такому лидеру начинают стекаться со всех сторон желающие приобщиться. Вожаков много, но наибольшим уважением на данный момент среди рутьеров пользуются двое: Сеген де Бадефоль-на юге, и знакомый нам по Бринье, Арно де Серволь, по произвищу Протоиерей (был когда-то клириком, но с начала войны решил что это не его стезя и расстригся) — на востоке. Последний, кстати, сейчас набирает, как скажут в будущем, “пушечное мясо” на войну графа Водемона против герцогов Бара и Лотарингии, что совсем недалеко отсюда- достаточно пересечь Бургундию. А без кондотты тяжело- что уже ощутил- ведь это ставит нас вне закона, но и подписываться на очередной узаконенный разбой- совсем не тянет. Дилемма, однако…
Моя вендетта против Пти Мешина теперь тоже на слуху, и разговоров на эту тему предостаточно, но переговорив с новенькими я пришёл к выводу, что последствия дуэли непосредственной угрозы как лично для меня, так и для отряда не несут. Да, имеется некоторое неодобрение: для рутьеров единственная стоящая причина для мести- удар по их кошельку, но ведь и я поступил вполне в духе, так сказать, времени- вызвал на Божий суд, — в который верят даже эти отмороженные. По существующим представлениям, не я, а бог судил-не будешь же с него спрашивать за это. Да и, собственно, уже некому: сам главный капитан, которых здесь именуют генерал-капитанами, отчалил в направлении кладбища, а Шарль- его заместитель- оказался не в состоянии удержать компанию в руках. То ли авторитета, то ли наглости не хватило, а быть может и исход поединка повлиял на общие настроения, но, в любом случае, компания прекратила своё существование, растворившись между десятками более мелких. Будто и не существовало никогда…
Мы шли вдоль Соны, притока Роны, исток которой терялся где в Лотарингии- что было в какой-то мере нам по пути- когда обнаружили за очередным поворотом эту деревню. Ничем не примечательная, разве что размером- не самая-самая, но чуть побольше размером многих виденных мною в этом времени. Два десятка крытых соломой домиков и, как последствия нескончаемых обрушившихся на королевство бедствий- ещё с десяток либо обгорелых, либо просто завалившихся. Я не собирался здесь задерживаться: несмотря на нежелание подписываться в очередной раз на кондотту, из-за отсутствия альтернативы следовал к Протоиерею, — грабить редкие мимо проходящие торговые караваны и отбирать последнее у зашуганных деревенских обитателей уже опротивело. Вот такая тут война… И ведь понимаю, что скорее всего- а что, собственно, поменялось? — и там меня ждёт то же самое, но я уже ощутил разницу между кондоттой и её отсутствием. Как иллюстрация к вышесказанному: представим себе на минуточку военного с автоматом в руках, идущего по улице густонаселённого города, а затем в такой же диспозиции- но гражданского. Чувствуете разницу: последний для населения неопределённая угроза, а для местных властей- нежелательный элемент, от которого требуется наискорейшим образом избавиться, — даже, если потребуется, применив к этому силу. Мы сейчас в положении этого гражданского, которому- чтобы к нему снова относились адекватно, перестав причислять к бандитам- необходимо (если, конечно, нет желания отдать оружие и, как следствие этого, с соответствующими последствиями оказавшись под следствием и судом) надеть форму военного, став для всех своим и понятным, — в нашем случае, примкнув к какому-нибудь феодалу, и подняв рядом со своим флажком знакомый местным штандарт.
И мы бы проследовали мимо деревни, но разведка доложила о наличии в ней каких-то военных. Сразу рисуется образ в кольчуге и шлёме? Ничего подобного: тут, до момента нашего прибытия, орудовала шайка “разорителей”- наподобие той, первой, встреченной мною почти сразу после моей телепортации в этот, новый для меня мир. Помните, гнилозубый и его приятель. Это сейчас я понимаю с кем судьба свела, а тогда очень рефлексировал по поводу смерти гнилозубого и неизвестного исхода- в отношении его друга. Но суть не в этом: помните их, если об одетых на них шмотках можно употребить такое название- обмундирование и более чем скромное вооружение, так у сегоднешних “разорителей” оно ничем не отличается.
И, опять-таки, я бы проследовал мимо- всех не спасёшь, но проезжая рядом, увидел творимое, — и решил вмешаться. Потому как, простой вроде бы грабёж- чем грешат все рутьеры- потихоньку скатывался в садизм и смертоубийство. Полагаю, если бы не наш отряд, то этот день стал бы последним для деревни. Понимая это,
