— фрицевские миномёты нас не достанут, пушки, конечно, могут, но мы в овраге, так что работать ночью можно спокойно.
— А мы противника не предупредим нашей артподготовкой о начале атаки, и хватит ли нам на подавление его обороны боеприпасов? — Я продолжал троллить командиров, наталкивая их на правильное решение.
— Но у нас есть приказ, провести артподготовку. — Не сдаётся лейтенант Огурцов.
— Хорошо, — а чем будем поддерживать атаку батальона? Повторную атаку если первая сорвётся? Как поможем отбить контратаки противника без боеприпасов?
— Ни одна цель не пристреляна. Как в темноте попадём? Немцы тоже не дураки, освещать себя во время нашей артподготовки не станут. — Это уже Иннокентий вставил свои пять копеек.
— Пристреляться можно и засветло, причём, если сделать расчёт траектории, хватит и нескольких мин. — Переходит к конструктиву мой взводный.
— А мы свои позиции не раскроем раньше времени? И что конкретно пристреливать? Ни блиндажам, ни дзотам от наших мин особого урона не будет. — Меня, да за одно и Кешку, скорее всего выгнали бы с совещания, если бы не капитан Лобачёв.
— Здоров, миномётчики! Вы уже решили, как будете помогать нам? — спросил он, протискиваясь в землянку.
— Разбудим фрицев, а потом напужаем. — Буркнул из своего угла я.
— Это кто там такой вумный?
— Сержант Доможиров. — Представился я, не вставая, и не пытаясь козырнуть (стоять можно было, только согнувшись, а пилотку я снял).
— Смотри-ка, он ещё и смелый. А пойдёмте-ка все на свежий воздух товарищи, а то душно тут, да и темновато.
— А ну, поворотись-ка сынку, погляжу на тебя. — Сказал комбат, когда мы все выбрались из землянки. — Не понял⁉ Это ты что ли, артиллерист? — Удивился он.
— Наверное, я.
— А мне сказали, что ты погиб.
— «Слухи о моей смерти несколько преувеличены». — Повторил я афоризм известного писателя.
— Это хорошо. Так что ты там говорил? Повтори. Помнится, твои миномёты нам хорошо помогли. Сначала захватить деревню, а потом её удержать.
— При таком количестве боеприпасов, мы только предупредим противника о своих намерениях. Подавить, а тем более уничтожить его укрепления мы не сможем. В лучшем случае получится повредить только несколько метров траншеи.
— Он прав? Товарищ лейтенант. — Обращается комбат к нашему ротному.
— Да. Если бы немцы находились в окопах, или на открытой местности, тогда потери бы у них были. А из блиндажей нам их не выкурить. Тут нужен крупный калибр.
— Молодец лейтенант! Я со своими пришёл к тому же выводу. Артподготовку я отменяю, а вот в дальнейшем, твои миномёты пригодятся. А теперь слушай замысел всей операции.
Основной удар будем наносить по флангам. Два взвода справа и слева, в темноте подползут как можно ближе к противнику и ворвутся в траншею. Как только они это сделают, их поддержат остальные роты. Две на флангах, а третья будет штурмовать высоту в лоб, вот тогда ты и откроешь шквальный огонь по высотке. Если штурм высоты удастся, переносишь огонь на деревню. Если нет, и рота откатится, продолжаешь беглый огонь, и ждёшь команду на отмену стрельбы. Мои должны ударить с тыла. Дальнейшая задача после захвата деревни, — помочь отбить контратаки противника. А теперь пошли, на местности поглядим. Где у вас НП?
Всей толпой не попёрлись, с комбатом пошли только Огурцов и Гервас, остальные остались. Я как та обезьяна остановился на распутье, к умным или к красивым, пока капитан меня не окликнул.
— А ты чего замер, сержант, особого приглашения ждёшь? — Пришлось идти к умным.
— Вот она высота, не высота а так, небольшой подъём, зато мы в низине и бежать в горку. Три дзота расположены полукругом, у крайних по две амбразуры, фронтальная и фланговая, ладно хоть пулемёт один, зато станковый. На обратном скате пара блиндажей, плюс ещё четыре ручных пулемёта, итого семь на взвод. У меня в ротах по шесть ручных да ещё разных систем. В пульроте тоже шесть «максимов», на этом и вся огневая мощь. Ладно, хоть народу подкинули, получилось по сотне на роту. Сегодня ещё две сорокапятки на нас работают, плюс вы. — Рассуждает комбат, стоя за деревом и наблюдая в бинокль. Пушки я решил напротив фланговых дзотов расположить, не разобьют, так напугают. А вот что с центральным делать? Нейтралка хоть и узкая, но и трехсот метров за глаза хватит, чтобы роту на ноль помножить. Хорошо ещё мин ставить мы немцам не даём, а то совсем бы кисло пришлось.
— Можно попробовать ослепить. — Сунулся я с инициативой.
— Это как?
— Выдвинуть один миномёт поближе, и стрелять прямо по дзоту, подавить не подавим, но земля, камни, осколки в амбразуру, нервировать будут здорово, прицельно стрелять уже не получится. Только для этого пристрелка нужна, и желательно засветло.
— А не вспугнём, сколько мин надо?
— Три. — Это уже Гервас, решил угадать мелодию.
— И батареей пристреляться. — А это ротный.
— Будь по-вашему, думаю небольшой огневой налёт гансам понравится.
Инициатива имеет инициатора, взводный пошёл выбирать огневую, ротный остался на НП, а я побежал за миномётом.
— Миномёт на вьюки! — Даю я команду своим, добежав до огневой. В отделении вместе со мной шестеро: я — наводчик; Фёдор — заряжающий; пермяк Макаров — снарядный; два подносчика — Гусев и Лебедев; плюс один повозочный — красноармеец Рафиков. Повозки с лошадью правда нет, так что будет вместо носильщика. Разобрали миномёт на три части, похватали боеприпасы и вперёд на север. Трое тащат вьюки с миномётом и по одному лотку, остальные по четыре лотка с тремя минами. В общей сложности мы утащили треть боекомплекта, «ограбив» остальные расчёты, но нам нужнее, им к вечеру довезут. Прихватили также и шанцевый инструмент, копать, скорее всего придётся, хотя бы окоп для стрельбы из миномёта с колена.
Огневую оборудовали на опушке, прямо напротив дзота. До цели 400 — 450 метров, так что стрелять будем на втором заряде. Пока готовили позицию, лейтенант уже всё рассчитал, и ждал только когда установим миномёт. С ротным договорились, что сначала стреляем мы, а потом начинает пристрелку он. Так и получилось, Гервас «угадал мелодию» с трёх мин, а потом и ротный присоединился, пристреляв сначала один миномёт, и выставив по основному параллельный веер, пристрелял каждый ствол в роте. Получился своего рода беспокоящий огонь, как будто стреляет
