Читаем без скачивания Бейкер-стрит в Александровке - Елена Джонсон

– Кто его так? – растерянно спросил Броня, и Ирка зашикала на него.

– Глупый вопрос, – немедленно отреагировал Владик. – Не Клеопатра же Апполинариевна.

Такт был ему явно несвойственен. Клеопатра Апполинариевна вновь зарыдала.

После длительных расспросов стало ясно следующее. Утром Кешка бодро бегал по клетке и голова у него, по словам Клеопатры Апполинариевны, еще была. В девять часов утра старушка вышла в огород, в десять побежала к соседке за молоком и, вернувшись, увидела это душераздирающее зрелище. Входная дверь была закрыта. В доме ничего не пропало.

Все задумчиво молчали. Вернись Клеопатра Апполинариевна немного раньше, она вполне могла бы столкнуться с крысиным убийцей, и тогда неизвестно, чья голова отсутствовала бы сейчас. Законопослушный Владик посоветовал вызвать милицию.

– Не думаю, что они возьмутся за дело об убийстве крысы, – нерешительно сказала Ирка, но мальчики возразили:

– Налицо незаконное проникновение в дом. А вдруг они еще раз придут? Давай, Ирка, звони ты, у тебя голос взрослый.

Ирка тряхнула головой и протянула руку к телефону.

Тетя Ася стояла у плиты и размышляла, стоит ли ей затевать пельмени в такую жару. Лепить на четверых было канительно, но хотелось побаловать детей. К тете Асе пришло соломоново решение – приготовить фарш и тесто и усадить всех лепить пельмени, когда они придут с реки. Она достала мясо из морозилки, и тут раздался телефонный звонок. Взволнованный голос Брони, захлебываясь, сообщил ей, что у Клеопатры Апполинариевны произошло убийство, ждут милицию, и ее, тети Асино, присутствие крайне необходимо в момент их приезда, поскольку должен же быть в доме хоть один здравомыслящий человек. Тетя Ася выронила мясо и заметалась по дому с пакетом муки в руках. Наконец, она положила муку на пол дверей и, забыв снять фартук, помчалась к дому Клеопатры Апполинариевны.

Вбежав в дом и увидев невредимую соседку, тетя Ася возмутилась всерьез. – Это уже слишком! – закричала она. – Всему есть предел, есть же вещи, которыми нельзя шутить.

– Что ты ей наговорил? – набросились на Броню Ирка и Владик.

– Все как есть, – растерянно ответил тот – И про милицию, и про убийство…

– Чье убийство, идиот? – прошипела Ирка.

– Как про чье? Я… в общем, кажется… не уточнил.

– «Не уточнил», – передразнил Владик, – из-за тебя тетя Ася вовсе не про то убийство подумала.

– Как не про то убийство! – прислонилась к стене тетя Ася. – что значит «не то убийство»? Так убийство все-таки произошло? Что же вы молчите? – уже кричала она. – Кто убит? Клеопатра Апполинариевна, хоть вы скажите же уже наконец.

Клеопатра Апполинариевна медлила с ответом, не решаясь сказать, что убита всего-навсего крыса. Затянувшаяся пауза не спасала положение. Тетя Ася метала молнии, ребята что-то мямлили, а Клеопатра Апполинариевна готова была провалиться сквозь землю оттого, что причиняет столько беспокойства. Она было открыла рот, когда во дворе раздался шум мотора, и в дверь громко и решительно постучали.

Дом Клео моментально наполнился людьми. Участковый милиционер, два санитара с носилками, и еще двое в штатском с военной выправкой быстро прошли в дом. Не задавая вопросов, они прошли по всем комнатам, затем недоуменно остановились перед тетей Асей. Клеопатра Апполинариевна попыталась выдвинуться вперед, вспомнив, что она хозяйка дома, но ее почему-то не принимали всерьез.

– Где тело? – отрывисто спросил милиционер.

– Вот и я спрашиваю: где тело? – в тон ему нервно сказала тетя Ася.

– То есть как это? Где тело? – крикнул человек в штатском.

– Где тело? – закричала тетя Ася, обращаясь к Клеопатре Апполинариевне.

– В-вот, – пролепетала она, протягивая бездыханного и безголового Кешу.

Участковый милиционер начал медленно багроветь.

– Это тело? – медленно спросил он.

– Нет, я… видите ли… да. – сказала несчастная Клеопатра Апполинариевна.

– Не сложился разговор, – мрачно пробормотал под нос Владик.

Молодой санитар захихикал. Милиционер свирепо посмотрел на него, и тот зашелся в приступе кашля. Второй санитар тоже начал издавать хрюкающие звуки, и они оба поспешно ретировались в холл, откуда послышалось уже не скрываемый хохот. Владик растерянно смотрел по сторонам. Он вовсе не так представлял себе беседу с органами.

– Налицо проникновение, – начал он, – в частную собственность, представляющее угрозу…

Молодцеватый человек в штатском насмешливо посмотрел на милиционера.

– Продолжайте, коллега, – сказал он. – И загляните-ка ко мне завтра в обед.

Все, кроме участкового, вышли во двор. Ирка посмотрела в окно. Там санитары развернули носилки и маршировали по двору, возложив на них бренные Кешкины останки. Человек в штатском рявкнул на них, они вздрогнули и побежали к машине.

Тетя Ася сидела в кресле и не знала, плакать ей или смеяться. Зато участковый к смеху был не расположен.

– Так, – грозно начал он, – я, по-вашему, тут поставлен, чтобы ваших крыс охранять?

Он был из тех людей, которые закипают медленно, но впадают все в больший раж и уже не могут остановиться.

– Может быть, мне поставить телохранителя возле каждой клетки? Сколько их тут у вас? Девять? Сейчас я позвоню в город, объявлю план-перехват, вызову крысиный ОМОН… может быть, все бросят ловить преступников и…

– Минуточку, – вмешалась тетя Ася. – Насколько я понимаю, дело не в крысе, а в том, что кто-то проник в дом с оружием и…

– Может быть, – уже орал милиционер, – мне изъять все кухонные ножи у населения и арестовать всех пацанов, которых вы тут, – он метнул яростный взгляд в сторону детей, – распустили к чертовой матери?! Вот влеплю вам сейчас штраф за ложный вызов…

– Не имеете права! – заспорил Владик. – Проникновение было? Было. А вы не реагируете. Налицо халатность…

К счастью, во дворе засигналила милицейская машина и участковый заторопился, пропустив этот выпад мимо ушей. В дверях он бросил через плечо:

– Еще один ложный вызов, и конфискую всех крыс. А ты, очкарик, только попадись мне еще!

– Налицо оскорбление при исполнении служебных… – начал Владик, но дверь захлопнулась, и его тирада пропала зря.

– Уж ты бы помолчал, – сердито сказала тетя Ася. – Налицо ему, видите ли! Вы, когда милицию вызывали, тоже не пояснили, чье убийство тут было совершено?

Ирка растерянно молчала.

Домой шли молча. Все чувствовали себя крайне глупо. Крысу, судя по всему, прирезали соседские мальчишки из озорства, и дети дали страшную клятву не делать ничего, не посоветовавшись сначала с тетей Асей.

Тетя Ася вдруг фыркнула: – Здорово вы разозлили участкового. Ладно, ничего страшного не произошло, кроме того, что на речку пойдете теперь после обеда. Сейчас налепим пельменей, – сказала она, отпирая дверь, – и…

– А-а-а-а-! – раздался истошный Иркин визг: – Мамочки, тут кто-то лежит, я на него наступила! – . Она отшатнулась к дверям, и тетя Ася, включив свет, увидела у нее под ногами брошенный ею пакет с мукой. Пакет разорвался от Иркиной ноги, и мука рассыпалась по всей прихожей.

– Несите веник, – со вздохом сказала тетя Ася. – Видно, сегодня не наш день.

– Дурак он, – сердито заявил Владик, долепливая пельмень.

– Кто дурак? – осторожно поинтересовался Броня.

– Милиционер, конечно, – убежденно сказал Владик. – Вот увидите, никакие это не мальчишки, а преступник. Как бы он до Клеопатры не добрался.

– Хватит, Владька, – отмахнулась Ирка. – Все это ерунда.

– Все, ребята, – сказала тетя Ася. – Я сварю все сама, можете возвращаться на свой чердак.

Раздался стук в дверь. Дети встрепенулись, но, увидев, кто пришел, тут же потеряли к нему всякий интерес. Это был главбух местного супермаркета Алексей Владимирович Загайнов, здоровый мужик с потными руками, который периодически просился поработать на тети Асином компьютере. Когда приходила пора делать очередной баланс, он чувствовал непонятное томление и тоску, которые проходили исключительно на даче. Брать туда компьютер, который «тянул» бы бухгалтерские программы, они с женой решительно не хотели, считая, что вполне можно работать на тети Асином.

Жена Загайнова, Оксана, уже молча и целеустремленно протискивалась в кабинет, двери в который были призывно раскрыты из гостиной, и где у стены таинственно поблескивал старинный секретер. Тетя Ася обреченно вздохнула:

– Опять баланс?

– Буквально на полчасика, – сказала Оксана.

Значит, на полдня, – подумала тетя Ася:

– Хорошо, проходите, – сказала она вслух.

По всей видимости, сесть за работу ей удастся только вечером. Алексей Владимирович мялся у порога:

– Простите, вы не могли бы запереть Анфису на кухне?

Алексей Владимирович до судорог боялся кошки Анфисы. Всегда мирное изящное создание действительно превращалось в фурию при нем. Она уже нападала на него пару раз, и Алексей Владимирович доблестно отбивался, намотав на руку толстенный шарф. Дело, очевидно, было в его запахе, которым был пропитан он сам и весь их дом. Они тоже держали кота, который гадил там, где заставал его зов природы – на диван, в обувь, на ковер, и даже на стопку бухгалтерских документов. Соседи заходили к ним по крайней необходимости, задерживая дыхание. Один раз Загайновы зазвали тетю Асю на чашку кофе – видимо, чувствуя себя обязанными за пользование ее компьютером. Она, пересилив себя, села за стол и даже заставила себя сделать глоток, но впечатление было такое, будто она выпила кошачьей мочи. Анфису этот запах приводил в дикую необузданную ярость. Видимо она считала Загайнова огромным котом, и сражалась с ним не на жизнь, а на смерть. Ее доблестные военные вылазки заканчивались выдворением на кухню, где она негодовала взаперти, издавая первобытный вой. Дети при этом возмущались, но тетя Ася, которая уже извела однажды пузырек йода на исцарапанные руки бухгалтера, не могла допустить нового кровопролития. Оксану при этом Анфиса загадочным образом не трогала, и даже снисходила до того, чтобы посидеть у нее на коленях.