Вездеходы гусеницами грохочут, только не слышно их грохота. Пурга всякий шум заглушает. На вездеходах прожекторы. Сильно светят, да только на четыре шага пургу пробивают.
Собачьи упряжки опрокидываются. Собаки ползут сквозь пургу на брюхе. А как ветер чуть-чуть ослабнет - бегом бегут. Ловят собаки каждый самый маленький запах - вдруг пахнёт ребятишками. Охотники-звероловы, люди к темноте да к пурге привычные, понукают своих собак:
- Давайте, милые. Почуйте ребятишек. Их спасти нужно.
Цепью идут солдаты. Молча идут солдаты. В таком аду хоть как кричи, крик даже до собственных ушей не долетит.
Один солдат, по фамилии Петров, в лунку провалился. Гидрологи во льду лунку пробили, чтобы зимнее море изучать в глубине. Намок солдат Петров и тут же на ветру его одежда заледенела.
Командир велел солдату в посёлок спешить, в больницу.
- Я же не больной, - сказал солдат. - Я только мокрый.
- Идите быстрее, - приказал ему командир. - Изо всех сил торопитесь.
Тревожные радисты шлют в пургу один только вопрос:
- Нашли или нет?
- Нет, - отвечают им из пурги.
На дальних зимовках поймали зимовщики такие радиосигналы. Приникли к приёмникам. Каждый думает: "Может, мой сын в беде, а не мой, так товарища". Плохо зимовщикам: далеко они, не могут на помощь броситься.
Директор школы устал по коридору ходить. Старый он был. Будь помоложе, он бы тоже пошёл в пургу.
Заглянул директор в комнату к пропавшим ребятишкам. Валенец из-под кровати торчит. Директор этот валенец ногой шевельнул. Не пустой, есть в нём что-то. Директор нагнулся, взялся за валенец и вытащил из-под кровати Стаса. Стас обратно лезет, сон свой досматривать. Директор под одну кровать заглянул, под другую. И из под каждой вытащил по мальчишке.
- Так, - говорит, - очень прекрасно, - говорит. - Объясните мне ваш поступок.
Мальчишки ещё не поняли со сна, в чём дело, почему у директора такое усталое белое лицо.
- Мы пошутили. Мы тут...
- Хорошо пошутили... - Директор сел на кровать, сгорбился. - Не раздевайтесь. Сейчас мы в одно место пойдём. Вы там, кому нужно, объясните про вашу шутку.
По дороге директор завернул к себе в кабинет, позвонил на радиостацию. Сказал радисту:
- Нашлись мальчишки. Они под кроватями спали. Это, извините, была шутка с их стороны. - И ещё больше сгорбился.
Радист тут же принялся посылать сигналы в пургу:
"Нашлись ребятишки... Нашлись ребятишки... Они под кроватями спали... Это была шутка с их стороны... была шутка..."
Услышали такой сигнал на зимовках. "Вот это да, - подумал каждый зимовщик. - Вот это порадовали. Может быть, среди шутников и наш сын дорогой..."
Приняли сообщение радиста спасательные отряды. Повернулись они возвращаться. Горько им стало и тяжело. Горько потому, что почувствовали они себя обманутыми. Тяжело потому, что, когда они ребятишек искали, была у них тревога за ребячью судьбу, была надежда, что не дадут они ребятишкам пропасть. Эта тревога и эта надежда силу людям удваивали. Сейчас от обмана ослабли люди... А пурга, как назло, в своей самой лютой ярости вызрела. Прямо в лицо, прямо в грудь ледяными когтями бьёт и снизу, и сверху, и со всех сторон треплет. Старается оторвать людей друг от друга. С ног сбить. Укатить. И следы замести.
Директор вывел первоклассников Лёньку, Колю и Саньку и дошкольника Стаса из своего кабинета. Велел за собой следовать.
Школьные ребята, все как есть, в коридоре стоят, молча смотрят на шутников.
Выбрал директор троих парней посильнее. Велел им взять шутников за воротники. Сам Стаса взял. Таким образом улицу преодолели и очутились где нужно.
В больнице.
Доктора лечат солдата Петрова. Он весь поморозился в мокрой одежде. Едва до больницы добрался. Кроме солдата в больнице ещё много людей. У кого лицо поморожено, у кого руки. И другие люди всё приходят. С ног валятся от усталости. И у всех, кто приходит, что-нибудь поморожено.
- Вот, товарищи, - сказал директор. - Это и есть те самые ребятишки. Посмотрите на них. Пусть они вам ответят.
А что тут ответишь?
- Мы пошутили, - сказал Лёнька и полез вместе со Стасом под белый больничный диван - реветь.
Санька встал в угол лицом - ревёт.
Только Коля Уральцев остался стоять где стоял. Смотрит в пол - реветь не может. Слёзы у него не идут - на пути к глазам выкипают.
Молчат обмороженные люди.
А пурга за окном хохочет.
