проектов и инициатив. Такие организации сочетают глубокое видение проблематики социальных проблем городов и регионов с высоким уровнем мотивации к решению этих задач. Со своей стороны, вузы способны привнести в реализацию совместных проектов современные достижения социальных и гуманитарных наук, передовые практики использования цифровых технологий, оказать эффективное содействие формированию необходимой общественной поддержки их реализации.
Наконец, третье направление связано с реализацией в вузах механизмов прикладного проектного обучения, дополняющего традиционные форматы лекций и семинаров. Студенты в рамках своего учебного плана реализуют практико-ориентированные проекты, мотивирующие учащихся к углубленному погружению в профессию, формирующие дополнительные стимулы в получении специализированных профессиональных компетенций. Одновременно они развивают универсальные компетенции, так называемые soft skills, т. е. умение работать в команде, соблюдать сроки, брать ответственность и достигать результатов.
По многим инженерным специальностям, и в последнее время — по многим социальным дисциплинам, формат прикладного проектного обучения становится все более распространенным[5]. Студенты получают возможность закрывать в рамках реализации таких проектов значительную часть «образовательных кредитов» (зачетных единиц), результаты таких проектов засчитываются как курсовые и даже дипломные работы.
Такая практика очень многое привносит в профессиональное становление студентов, позволяя им своими силами и в команде реализовать с использованием полученных знаний и умений социальный или инженерный проект, имеющий практическую значимость.
И здесь очень важно, что команды студенческих проектов под руководством преподавателей университета имеют доступ к самым современным технологиям, методикам, подходам к решению многих задач, обладая при этом необходимым бюджетом времени. Это, на мой взгляд, позволяет НКО и социальным предприятиям получать очевидный выигрыш, выступая в качестве «социальных заказчиков» таких проектов.
Один из наиболее ярких примеров — это использование цифровых технологий для информационного продвижения НКО или социальных предприятий среди массовой аудитории. Думаю, что современные студенты могут многим дать сто очков вперед по работе в социальных сетях, а для учащихся факультетов медиакоммуникаций — это вообще один из предметов обучения по их будущей профессиональной деятельности. Очевидно, что здесь студенты могут быть результативнее, чем основная часть сотрудников некоммерческой организации.
С сентября формат «обучения служением» начал пилотироваться в ста университетах. НКО и социальные предприятия имеют возможность предложить свое проектное задание для студенческих проектов напрямую вузам или через сайт Ассоциации волонтерских центров Добро. ру[6].
В зарубежных вузах выделяют такие же три направления или там есть что-то, чего нет в российских университетах?
И в зарубежных, и в российских вузах задачи, реализуемые в рамках «третьей миссии» носят, в целом, сходный характер. Например, очень популярное направление «третьей миссии» — это содействие решению социально значимых задач через внедрение со временных технологических решений. Это могут быть проекты, например в таких областях, как экология или разработка технических средств реабилитации инвалидов. Такого рода проекты есть и в зарубежных, и в российских вузах.
У нас есть сильные университеты, которые по многим показателям находятся вполне на мировом уровне. Однако масштабы реализации механизмов «третьей миссии» в различных российских университетах даже не кратно, а порядково отличаются. И этот разрыв принципиально больше, чем разрыв между ведущими российскими и зарубежными вузами.
Вы сказали, что у университета есть потенциал выступать в качестве аналитического центра (think tank). Как это реализуется на практике?
Например, наиболее сильные университеты реализуют исследовательские, аналитические и консалтинговые работы по заказу органов власти, крупных компаний, институтов развития, благотворительных фондов, участвуют в качестве партнера в реализации грантовых проектов НКО. Часть такой работы может реализовываться и в формате pro bono или в рамках государственного задания.
На федеральном уровне Высшая школа экономики, Российская академия народного хозяйства и госслужбы, МГУ или Финансовая академия традиционно являются ведущими экспертными организациями для администрации президента, правительства, федеральных министерств.
В регионах тоже есть университеты, активно участвующие в аналитической деятельности, такие как Уральский федеральный университет, Дальневосточный федеральный университет и другие.
В общем случае университеты в регионах объективно становятся точкой притяжения экспертов высокого уровня, аналитиков, имеющих опыт работы в бизнесе и/или на государственной службе. Поэтому было бы абсолютно правильным повсеместное распространение практики встраивания университетов в алгоритм разработки концептуальных документов развития городов и регионов.
Какой еще вклад в рамках «третьей миссии» университеты могут сделать в социально-экономическое развитие региона? Отмечу кластерную модель, в рамках которой может усиливаться роль университета в технологическом развитии регионов. Такие кластеры объединяют предприятия, исследовательские и образовательные организации, институты развития.
В ряде случаев в российской и зарубежной практике центрами кластерной организации могут быть университеты. Например, для межотраслевого кластера «Зеленая Москва»[7] базовой организацией является Российский химико-технологический университет имени Д. И. Менделеева, который имеет статус инновационного научно-технологического центра. На его базе создана и передовая инженерная школа.
Реализуется инициатива Минобрнауки России по созданию научно-образовательных центров в полутора десятках университетов. Таким образом, мы видим очень много форматов того, как университет может реализовать свой потенциал по развитию территорий.
Три года назад Институт социально-экономического проектирования НИУ ВШЭ начал проект развития «третьей миссии» университетов. Что удалось сделать команде института за это время? Какие изменения в развитии «третьей миссии» университетов произошли? Мы начали с анализа лучшего российского и зарубежного опыта и провели серию экспертных семинаров по вопросам возможности тиражирования лучших практик. Затем мы апробировали практику внедрения механизмов «третьей миссии» в десяти пилотных университетах, сформировали набор методических рекомендаций[8] и нормативных внутривузовских документов[9], модельных «дорожных карт» по каждому из трех основных направлений, о которых я говорил выше, выложили материалы на сайте проекта 3mission.ru.
Сейчас мы завершаем третий этап — это масштабирование практики в максимально широком количестве университетов.
Во-первых, мы запустили акселератор поддержки университетских инициатив, чтобы помочь проектам «третьей миссии» реализоваться. Материалы этого акселератора выложены на сайте, и он должен помочь всем заинтересованным вузам в запуске востребованных проектных инициатив в рамках реализации «третьей миссии»[10].
Среди проработанных инициатив, с презентациями которых можно ознакомиться на сайте акселератора, — проект поддержки к поступлению в вузы детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, подготовленный УрФУ, проекты в области развития внутреннего туризма и креативных индустрий, разработанные командами Мурманского и Петрозаводского государственных университетов, и ряд других.
Сейчас мы готовим видеокурс по «третьей миссии» с описанием этапов организации работ по каждому из трех направлений, а также наиболее интересных кейсов, реализованных в ведущих университетах.
Во-вторых, с учетом полученных результатов проекта мы активно участвовали в разработке методических материалов[11] и в обучении представителей университетов в рамках пилотного проекта по запуску программы «Обучение служением» в сотне вузах, совместно с коллегами из других подразделений Высшей школы экономики и Ассоциации волонтерских центров.
Также важным событием
