Это был нагловатый мужской взгляд, и он вызвал у нее беспокойство, раздражение… и в то же время чувственное возбуждение. Но конечно же, джентльмен не должен был смотреть на леди подобным образом. Было очевидно, что опьянение освободило его от обычной сдержанности.
Внезапно Найтридж усмехнулся и проговорил:
– Легко вам говорить, что я веду себя вызывающе. Думаю, не ошибусь, если замечу, что вы надели это платье специально для визита сюда. Оно в достаточной степени обнажает ваши плечи. Когда я вижу так много женской плоти, я знаю: женщине что-то нужно. – Он снова усмехнулся и спросил: – Так чего же вы хотите?
Шарлотта почувствовала, что краснеет. Да, конечно, открытый лиф ее платья обнажал плечи и шею, но все-таки не настолько, чтобы делать подобные замечания. И она надела это платье вовсе не для визита сюда, просто так получилось… Да-да, так получилось, вот и все. А этот наглец, наверное, считает, что все женщины наряжаются исключительно ради него.
Она уже приготовила резкий ответ, однако промолчала, заметив, что Найтридж снова отвернулся: казалось, он о чем-то задумался.
Минуту спустя часы пробили три четверти часа, и это вывело его из задумчивости. Взглянув на гостью, он пробурчал:
– Вам действительно следует удалиться. То, что вы посещаете меня в одиночку, может вызвать скандал
– Если кто-то и видел, что я пришла сюда… Впрочем, этого не случилось. Но даже если люди заметили меня, то ничего страшного. Ведь я пришла за советом, не более того, Кроме того, весь город знает, что отношения между нами не отличаются теплотой. Так что мое присутствие здесь, у вас, не угрожает моей репутации.
Хозяин не предложил ей сесть, однако ее это не смутило. Пристроившись на краешке софы с плетеной спинкой, она с невозмутимым видом проговорила:
– Когда вы узнаете, почему я пришла, вы не будете возражать против моего вторжения.
Он с усмешкой покачал головой:
– Обещаю вам, что буду.
– Выслушайте меня, пожалуйста. Как вам известно, через четыре дня у меня в доме состоится встреча. Цель ее – отправить в парламент петицию с просьбой внести изменения в законы, регулирующие положение замужних женщин. Включая, разумеется, и закон о разводе.
– Я получил ваше приглашение. Вам не следовало приезжать сюда.
– Я боялась, что вы не примете мое приглашение из-за наших… ну, некоторых наших разногласий.
– Некоторых? Миледи, мы с вами не способны прийти к единому мнению ни по одному вопросу.
Это было не так. Дважды они приходили к соглашению. Однажды им даже не потребовались слова, чтобы узнать, что на уме у каждого из них. Правда, Найтридж даже не догадывался об этом, и в результате она оказалась его должницей.
– Я пришла, чтобы объяснить вам, почему так нуждаюсь в вашем появлении в моем доме, – продолжала Шарлотта. – Уже трижды вы выступили на стороне защиты в судебных разбирательствах, касающихся несчастных жен.
– Четыре раза. Я принимал участие в четырех таких делах. Об одном из них вы не могли знать. Но продолжайте, пожалуйста, – добавил он со вздохом, как бы давая понять, что делает гостье величайшее одолжение, выслушивая ее.
– Вы видели и слышали из первых уст, как страдают многие женщины. Вы лучше других знаете о неравенстве мужчин и женщин перед законом. Если вы посетите нашу встречу, одно ваше присутствие придаст вес нашему делу
– Вам больше помогут свидетельства адвокатов, которые оспаривают разводы в церковных судах. Мой опыт касается только тех случаев, когда неудачный союз ведет к трагедии, и эти примеры лишь настроят многих против вас
– Думаю, вы ошибаетесь. Многие люди искренне сочувствуют женщинам, нуждающимся в защите. Кроме того, ваша известность очень нам поможет.
Казалось, Найтридж хотел ответить, но потом вдруг передумал. Протянув руку к стоявшему на ковре графинчику с бренди, он в очередной раз наполнил свой бокал. Сделав глоток, поднялся с кресла и направился к часам, тикавшим на дальнем столике.
– Так что же вы скажете, сэр? Вы посетите наше собрание?
Найтридж стоял в противоположном конце комнаты, спиной к гостье. Запрокинув голову, он осушил бокал, потом наконец проговорил:
– Вы хотите, чтобы я присутствовал там, потому что пользуюсь дурной репутацией?
– Нет, потому что вы известны и знамениты
– Это известность циркача.
– Вами восхищаются. Дамы оценят ваше присутствие, и вам это хорошо известно.
– Вы хотите видеть меня у себя, потому что я привлекаю толпу? Тогда это еще хуже, чем быть циркачом. Я стану дрессированной собачкой, танцующей на ярмарке.
– Но вы будете танцевать под очень приятную музыку. Осмелюсь предположить, что вы обретете много новых поклонниц, когда все завершится. Так что вы получите компенсацию.
Она ожидала язвительного ответа, однако Найтридж не произнес ни слова, даже не шевельнулся.
Снова воцарилось молчание, и слышалось лишь мерное тиканье часов, возле которых стоял хозяин.
Шарлотта невольно вздохнула: все складывалось просто ужасно. Обычно их беседы с мистером Найтриджем заканчивались спором, но даже ссора была бы лучше, чем такое молчание.
Время тянулось необычайно медленно, а тиканье часов, казалось, становилось все громче. Наконец Найтридж, взглянув на циферблат, проговорил:
– Извините меня, леди Марденфорд, но я слишком пьян, чтобы вести себя вежливо и деликатно. Сейчас вам следует уйти.
Да, возможно, это был бы самый разумный выход из положения. Но, увы, она не могла уйти. Шарлотта чувствовала смятение Найтриджа, и сердце ее сжималось от боли… Такой высокий, сильный, привлекательный, он казался сейчас ужасно одиноким и… почти уязвимым.
Разумеется, он об этом не догадывался, но она была перед ним в большом долгу, и ей хотелось хоть чем-то ему помочь, разделить с ним сейчас его трагическое ожидание…
Наконец решающий момент настал – Шарлотта поняла это, увидев, что он выплеснул из бокала остатки бренди и замер на несколько мгновений. Она тоже замерла, крепко сжав подлокотник софы.
Тут часы пробили два раза, и бой этот показался Шарлотте оглушительным.
Найтридж вдруг резко развернулся и с силой швырнул бокал в сторону окна. Раздался оглушительный звон, и Шарлотта вздрогнула в испуге. Теперь она видела его лицо, искаженное гневом. Однако гнев этот был всего лишь маской, ибо в глазах его горела невыносимая мука.
Шарлотта не ожидала такой острой реакции, не подозревала, что случившееся так задело его. Возможно, она поступила неразумно, решив прийти к нему. И очень может быть, ей следовало уйти, когда он попросил ее об этом. Но она не ушла и теперь видела то, что не имела права видеть.
