Сказала она это так спокойно, что я невольно осмотрела кухню на предмет отдаленности колющих и режущих предметов. И путей отступления.
— Прости, что?
— Соня, я ненавижу тебя! Еще со школы. Всегда такая милая, такая молодец, такая успешная, везде лучшая. А ведь, я же объективно красивее тебя. Я должна была выйти замуж, родить детей, и быть счастливой. На зависть тебе! Но тебе плевать! Ты даже ни разу не заикнулась о том, как мне завидуешь! Эта квартира, этот увалень муж, вечно орущие дети! Ты думаешь, я этого хотела? Соня, я ненавижу тебя за то, что ты заставила меня вляпаться во все это….
Не знаю, сколько еще нехорошей субстанции могло на меня вылиться, если бы Люба резко не замолчала. Я обернулась. В дверях кухни стоял Валерка. По совместительству муж подруги. В руках долговязый программист держал букет цветов. Кажется, в их семье это называлось пятничной традицией.
Видимо, Валерка, как и я, не ожидал от супруги такой пламенной речи. А сама Люба пыталась придумать, как обыграть эту ситуацию. Но в голову, явно ничего не приходило.
— Кажется, мне пора.
Провожать меня, по понятным причинам, никто не спешил. Слегка в офигевшем состоянии захлопнула дверь. Вот и гадай теперь, есть она эта женская дружба или нет.
Послевкусие от «посиделок» с Любашей было горьким. Хотелось скорее вернуться домой, снять с себя одежду и хорошенько вымыться от этой липкой грязи и многолетнего обмана.
Хотела бы сказать, что чувствую себя виноватой за «разрушенный мир» подруги. Но не могу. Эгоистка во мне лишь фыркала, и кривила красивый носик. Мол, еще чего. А вот то часть, которая верила в дружбу и мир единорогов, по — настоящему расстраивалась.
Все эти годы Люба входила в мой близкий круг. Я привыкла видеть ее в своем доме, делиться радостями, огорчениями, просто иногда проводить время вместе. Точнее, мне так казалось. Потому что с момента моего переезда в собственную, не очень большую, но очень уютную квартирку, подруга была в гостях лишь однажды. На новоселье. И то не долго. Муж и маленький сын тогда требовали ее чуть ли не постоянного присутствия. По крайней мере, так она обосновала тогда свой побег. С тех пор, мы стали реже не только видится, но и созваниваться.
От приступа самокопания отвлек таксист. Молодой мужчина, как только я опустила свой упругий зад на мягкое сидение, попытался завести светскую беседу: о политике, социальных волнениях и «проклятой Америке». За что он так не любил Штаты, в которых явно никогда не был, я не понимала. Но спорить не стала. Бороться с этой нелюбовью к западу было бессмысленно. Да и не очень то и хотелось. Поддерживать полноценный диалог получалось плохо. А вот отвлекать меня от тяжелых мыслей, ему удавалось на отлично. Поэтому, когда вышла из машины, немного пожалела о том, что живу одна. Надо было хоть кота завести.
В квартире царили тишина и темнота. Свет включать не стала. Сбросила туфли, косуху и пошла прямиком в ванну. Струи горячей воды должны были расслабить и подарить хоть какое-то чувство чистоты и легкости. По крайней мере, именно так это работало раньше. Сегодня все шло не по плану.
Вместо расслабления, внутри поселилась тревога. А в голове появились мужские голоса. Как будто кто-то спорит в соседней квартире. О чем спорит не понятно, но накал страстей ощущается во всем подъезде. Несколько раз попыталась отмахнуться от назойливых голосов. Но ничего из этого не вышло. Они то становились немного тише, то начинали спорить с новой силой.
Свалив такое состояние на усталость и стресс, проигнорировала тревожный симптом и просто легла спать. Как говорится, утро вечера мудрее. Здоровый сон для меня всегда был лучшим лекарством от проблем, болезней, любовных переживаний и прочих глупостей. Я могла заснуть в любом месте, в любое время, даже в самой неудобной позе. Коллеги называли это супер силой. А я тихонько радовалась, что в многочисленных командировках не приходится «наслаждаться дорогой». Наблюдать за облаками или березками вдоль дороги мне категорически не нравилось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Но в этот раз даже Морфей решил испытать мое терпение. Сначала, эти громкие голоса. Потом, одеяло, которое никак не хотело создавать для меня идеальный микроклимат. Потом подушка начала источать какой-то невероятный аромат фруктов. Такой сладкий, что захотелось поближе пообщаться с «фаянсовым другом». Терпеть эту гадость было совершенно невыносимо. Торжественно поклявшись себе завтра же заменить кондиционер для белья, убрала это оружие массового поражения в ванну и снова попыталась уснуть.
Еще через час поняла, как же плохо всем тем людям, которых мучает бессонница. И пошла на крайние меры. От бывшего любовника в моей квартире остались три вещи: футболка, зубная щетка и баночка с «мягким» снотворным. Если применение первым двум вещам я нашла с легкостью (поверьте, чистить кроссовки щеткой за триста баксов, истинное удовольствие, а футболки из натурального хлопка отлично натирает зеркальные поверхности) то, что делать со снотворным не знала. Но и выкидывать не спешила. Видимо, именно для такого случая.
Таблетки нашлись на кухне. В столе со всяким ненужным, но крайне необходимым хламом. Из разряда «вдруг понадобится». Два штопора, пара насадок от сломанной мясорубки, гарантийная книжка на давно утилизированный блендер, несколько купонов в магазин косметики и еще куча всего.
Забросив в рот небольшую капсулу, снова вернулась в спальню. Вторая попытка оказалась продуктивнее первой. Глаза быстро налились свинцом и закрылись. Больше меня ничего не волновало. Ни выходка Любаши, ни новый контракт на работе, ничего. Только тьма и ничего лишнего.
Глава 2. Лучше бы не просыпалась
Пробуждение оказалось не самым лучшим. Точнее, оно было бы самым лучшим, если бы не пищащие голоса прямо возле моего уха. Или, в голове? Я же дома. Одна. Телевизора в квартире нет, и никогда не было. Значит, в голове. Или соседи. Только, с каких это пор у нас в доме исчезла звукоизоляция?
— Она нам не подходит! Как эта уродина может меня заменить?! — Визжал противный женский голос. — Интересно, что там за кастинг у них проходит?
— Милая, успокойся. — Второй голос был мужским. Мягким, бархатистым, приятным. Мед мне в уши, одним словом. — Она прекрасно тебя заменит. Какая разница, как она выглядит? Главное, чтобы ты не попала на отбор. Этот демон обязательно захочет тебя отобрать у меня. Я не могу этого допустить!
— Да ты посмотри на нее! — Заверещала она еще громче. Не голос, а циркулярная пила. — Да она даже на женщину не похожа!!!
Вот интересно, чем я так провинилась перед Костиком, что даже его гребанные таблетки подрывают мою психику и портят утро? Ответа не последовало. Только затылком ощутила пристальный взгляд. Нет, точно с ума схожу.
— А мне нравится. — Прозвучал третий голос. Такой спокойный, уверенный, с нотками всемогущества. Стало даже любопытно, чем еще меня порадует разбушевавшееся подсознание. Или соседи. — В любом случае, мои дорогие Софи и Андрэа, Соня именно та девушка, которая заменит дэйру на отборе.
Голос прозвучал так уверенно и отчетливо, что мне стало немножко не по себе. Пришло чувство реальности. По телу пробежал холодок. И через секунду поняла, под пальцами уже не привычные сатиновые простыни, а что-то холодное и скользкое.
— Но она меня опозорит?
— Софи, — четвертый голос просто порвал мое восприятие в клочья, — какая вам разница, кто и как она Вас будет позорить? В том мире, куда Вам и вашему возлюбленному предстоит попасть, это уже не будет иметь значения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мое сердце на этом оборвалось. Я распахнула глаза. Лучше бы этого не делала. Потому что все, что происходило дальше, напоминало идиотский сон.
Я сидела посреди огромной кровати, а вокруг творилось буйство чьей-то дизайнерской мысли. Как — будто поклонник эпохи классицизма и розового цвета дорвался до работы. Все в этом помещении выглядело нелепо. Розовое постельное белье, золоченая мебель, россыпь подушек всех оттенков белорусского зефира и ковер из остатков сахарной ваты.
