Отнявшийся от валяния на холодной земле и торчащий кверху зад начал понемногу отходить, и ноги тоже. Я шевельнулась. Меня, как строптивую кобылу, с соответствующим «тпру» шлепнули по… бедру.
– Лит’маре, элле’наар, – на диком наречии произнес хозяин рюкзака. От вибрирующих аберраций в голосе снова свело нутро, но меня почти тут же придавило душноватой подушкой наведенного сна, и я даже не успела толком удивиться, откуда этому мимохожему любителю кладбищ известно мое имя.
Некромант, мародер, некромант-мародер – вот и все варианты. Самый вероятный – третий. Или дезертир. Но тоже некромант. Кто-то же читал упокоение, и помешал мне сбежать в небытие грани? Вряд ли он подозревал, что его старания окупятся такой находкой. Но не побрезговал.
Почему я не сплю? На меня мороки плохо действуют. Папино наследие. И немного огня, окрасившего мои волосы в темно-рыжий – тоже от отца. Когда нервничаю, или истерю, или восхищаюсь, или испытываю любые другие сильные эмоции, даже магическая краска не скрывает. Собственно, в основном из-за папиного наследия я и вляпалась в почти что договорной брак и теперь нахожусь здесь, в компании весьма сомнительной для приличной леди, которой я считалась, пока сознательно не лишила себя всякого статуса вообще.
Случайному проходимцу моя уникальная кровь до того места, где сейчас лежит его пятерня. Незавидные перспективы. Сбежать от одного темного, который тебя использовал, чтобы нарваться на другого. Этот вряд ли отличается хотя бы намеком на порядочность. Хорошо, если быстро прирежет после употребления. Или наоборот. Прирежет, а потом… То-то разочаровался, когда понял, что живая.
Тьма… Ну запашок от него. От меня, наверняка, не лучше, но народная мудрость гласит, что свое не па…
– Привал, дорогуша, – заявил темный, встряхнул плечом, одновременно убирая руку.
Мир в очередной раз кувыркнулся, а я кучей упала в какие-то кусты. Рядом с таким же звуком шлепнулся рюкзак, и на сей раз я не избежала встречи с окованной рукоятью.
– Глядь, – не сдержалась я.
Некромант вздрогнул, обернулся и снова приложил меня своим сонным заклятием. Теперь удачнее. Вероятно, съездившая мне по лбу рукоятка сыграла немаловажную роль.
– И как меня угораздило? – услышала я прежде, чем серая рассветная мгла померкла.
Глава 2
2
Полтора года назад
Темный маг прохаживался по улице перед лавкой, я следила из окна спальни на втором этаже, чуть отодвинув занавеску. Я знала, зачем он прохаживается, он знал, что я его заметила. Может даже чувствовал мой взгляд, потому что время от времени, когда окно оказывалось прямо напротив – поднимал голову и, чуть щурясь, отчего его красивое лицо приобретало лукавый вид, смотрел прямо туда, где была я.
Впервые мы столкнулись полторы недели назад. Я в расстроенных чувствах выходила из банка, где мне не дали отсрочку по уплате взноса за лавку, а этот породистый жеребец как раз гарцевал мимо. Голову я от его красоты и стати не потеряла, а вот шляпка свалилась.
Бутоньерка вонзилась мне в глаз осадным бревном, и я поняла, что предпочитаю мужчин, которые носят в кармашках носовые платки, а не цветочки. Не так торжественно, зато для окружающих безопасно. О чем и сообщила. Не о предпочтениях, о безопасности.
Извинения были произнесены и приняты, но история на этом не закончилась. Очередная случайная, как мне тогда казалось, встреча имела место в торговом павильоне Феррато.
Таких как я «просто поглазеть» тут было куда больше, чем потенциальных покупателей. Мне сейчас даже на диск от колеса одного из представленных магмобилей не хватило бы. В глубине души таилась стыдливая вина за проданный мамин восхитительно красный “Феррато Маард” – первый магмобиль этой серии, подаренный родителям в честь бракосочетания их другом и гением магтехники Лайэнцем Феррато. Хладен Феррато собрал его собственноручно. Именная гравировка с подписью создателя позволила выручить за и так не дешевый “маард” столько, что мне хватило на полгода относительно спокойной жизни.
Я как раз с трепетом и тихой грустью смотрела на близнеца маминого магмобиля, когда позади раздался бархатистый, как кошачье брюшко, голос:
– Хотите?..
И тут же охнул, не договорив.
Отчего большинство темных считает, что подкрадываться к даме со спины невероятно романтично, а получить в ответ локтем в солнечное сплетение – нет? Откуда тогда взялось выражение «свет померк, едва я вас увидел»?
Сына у мамы после меня так и не случилось. Папа скучал и решил, что поучить дочь, куда именно пинать противника на голову выше и вдвое тяжелее, чтобы у того в глазах стало темно, будет весьма забавным.
Несмотря на долгое отсутствие практики, удар вышел что надо. Так что теперь извинялась я.
За этой случайной встречей последовало еще две тоже совсем-совсем случайные. Но только после пятой, когда я получила настойчивое приглашение на совместную прогулку, до меня дошло, что имеет место быть целенаправленная охота.
Я была в том интересном возрасте, когда старой девой еще не называли, но и в завидные невесты уже не годилась. Ко всему прочему из имущества у меня осталась только мамина лавка, грозящая вот-вот перестать быть моей за неуплату налога на недвижимость категории ВД-А (Возрожденный дух, активный). Дом был живой. В подвале теплилось его сердце из хаулитового зерна с рубиновой друзой внутри. Отец научил, как за ним ухаживать, но я не была ведьмой с подтвержденным даром или темным магом, магических прав по закону на подобный дом не имела, потому и платила налог размером с дракона. Вроде как страховой взнос за потенциальные неприятности, которые может учинить привязанный к дому возрожденный дух, если выйдет из-под контроля.
Дом отца, совершенно обычный, где, по его словам, можно было только работать, пал первой жертвой моего финансового краха. Я не единственная пострадала. Просто посчитала, что водить хороводы под стенами обанкротившегося Королевского заемного банка, где лежали все семейные сбережения, не имеет смысла.
Лавка давала небольшой, но стабильный доход, я продала отцовский дом, и все было бы неплохо, если бы не очередная волна черного мора в приграничье. Существующие налоги снова подняли. И придумали новые. Один из них как раз касался находяшихся во владении живых домов. Для темных семей, вроде Холинов, это была капля в море, для одиночки вроде меня – катастрофа.
Мне следовало либо один раз заплатить инквизитору-экзорцисту и навсегда усыпить зерно с привязанной душой, что было равносильно убийству, либо продолжать платить ежемесячно за то, чтобы дому позволили жить.
Я продала мамин “маард”.
Теперь же денег было взять неоткуда. Зато откуда-то взялись кавалеры.
Вот парадокс, когда у меня имелось приданое – женихами и не пахло, но стоило лишиться почти всего, как едва не в очередь выстроились. Небольшую. Мама вообще говорила, что двое – уже толпа. Так что можно считать, что у меня как раз такая толпа и случилась.
Первым был молодой аспирант Нодлутской академии магии Бернет Нери, некромант, снимающий этаж у веды Аманды Зу-Леф, что жила в доме напротив лавки. Вторым – Драгон Джейм Холин, тот самый темный, от которого у меня шляпка поехала.
Фамилия Холин в Нодлуте и без всякой магии творила чудеса. Она открывала двери, делала чиновников лояльными и производила облака розовой ваты в головах девиц брачного возраста в невообразимых количествах. Маджен Драгон Холин был хорош со всех сторон, как ни крути: красив, харизматичен, богат, одарен, занимал какую-то должность при Министерстве магии и обладал классическим для темного типом характера – схватить первым, а потом разбираться, надо оно прямо сейчас или отложить на потом. О том, чтобы отдать, и речи не шло. Что темный схватил – то его.
Милашка Бернет с его утренними букетами у калитки и романтичными мелочами вроде сладостей, хоть и тоже темный, смотрелся против Холина, как щеночек против мастифа. Драгон был старше и его напористому обаянию противостоять было сложно. Я поддалась. Финансовые трудности и бытовые неурядицы вдруг отодвинулись на задний план. Я как-то быстро оказалась без долгов, с теми самыми облаками розовой ваты в голове, совершенно не думая о последствиях.
