кричали, истерили. Как-то незаметно для всех я прокралась в рубку, быстро разобралась, что и как там включается, и, к ужасу Игоря – надела наушники и начала вести эфир. Я не помню, что я там несла, это была чистая импровизация, которая подкреплялась большим количеством адреналина. Что-то о ревности, изменах, мужчинах. В общем, эдакая женская «голая правда» в исполнении меня.
Как Игорь орал! Он просто рвал и метал! В какой-то момент мне показалось что он меня сейчас ударит. Но его вопли стихли, когда после того, как он выдернул меня из кресла, на станцию начали один за другим поступать звонки от представителей обоих полов. Почему-то подобную тему хотели обсудить все. Скрипя зубами, Игорь вернул меня за кресло, и я отвела эфир. И ушла. Как мне казалось, навсегда.
Но спустя пару дней мне позвонили с радио и попросили прийти. Как оказалось, рейтинг станции скакнул аж в полтора раза. Игорь назвал меня его курочкой, которая снесла ему золотое яичко, и попросил остаться работать в штате. Ну и я, не будучи дурой, согласилась.
И вот теперь, Игорь, этот обаятельный гад лет тридцати, нещадно эксплуатировал бедную студентку и отрывал её от такого благородного занятия, как сон! Но этот мужчина умел надавить на нужные точки, чтобы я растаяла и согласилась с ним. Как, например, в то утро.
– Хорошо, – хмуро отозвалась я, – Соображу что-нибудь.
– Умница, – хлопнул меня по плечу Игорь, улыбаясь, – Я верю в тебя, Набокова.
Кивнув, я вошла в полутёмную радиорубку и села в свое любимое кресло. Так, импровизация. Надо подумать. Утренние эфиры давались мне сложнее дневных и вечерних. Хотелось обсудить что-то новое, как-то разбудить слушателей. Мне нравилось делиться своими мыслями с целым городом. И, как это ни странно, городу тоже нравилось слушать мои монологи. Больше всего звонков на линии было именно в часы, когда за пультом была я. Да, я не скромная.
– Десять секунд до эфира, – заглянул в рубку один из звукарей.
Я кивнула и надела большие наушники. Когда на моем пульте загорелась красная кнопочка ”EFIR”, говорящая о том, что шоу началось, я хорошо поставленным голосом сказала в микрофон:
– Доброе утро, родной городок! В этот довольно ненастный зимний денёк вашу дорогу до работы, университета и школы буду скрашивать я – Диана Хоук.
О, кстати об этом. Все помнят, что мои родители были против того, чтобы я связывала свою жизнь с журналистикой? Я тоже об этом помнила, когда соглашалась работать. Поэтому мне придумали псевдоним, которым я активно пользовалась. Собственно, так и возник второй мобильный – его номер знали лишь немногие. Избранные, так сказать. Я не снималась в фотосессиях – хотя приглашали меня на это дело довольно регулярно, не участвовала в видео-конференциях. В общем, я никогда не светила своим лицом. Для всех Диана Хоук была весьма популярной, но тёмной лошадкой.
Сколько вопросов вокруг этого ходило в интернете! Сколько вариантов моей внешности я рассматривала! Кто-то даже думал, что Диана – мужчина. Вот уж точно абсурд. Но факт оставался фактом – о том, что один из самых популярных в городе радио ведущий по совместительству является вертлявой рыжей студенткой, практически никто не знал. Получалось, что я живу двойной жизнью. Как очень крутой секретный агент!
– Сегодня, мои дорогие, я хотела бы поговорить о… – я задумалась, пожевала губу и, кинув взгляд на свой телефон, мигом сориентировалась, – О судьбе. Да, признаю – необычная тема для меня. Но давайте на секунду забудем обо мне. И вспомним, как часто случалось с вами такого, что можно было назвать зовом Судьбы? Может быть, какие-то неожиданные встречи, или, например, звонки с незнакомого номера? Как часто мы отказываемся от подобных случайностей и несовпадений. А ведь, если задуматься, вдруг тот, кто ошибся номером – является твоей Судьбой? И провидение послало ему сигнал ошибиться на одну цифру и позвонить тебе? Или привел твою благоверную именно в это место именно в эту минуту. А мы просто взяли и отвернулись. Удалили номер, прошли мимо. Не успели, опоздали. Помогите мне, дорогие радиослушатели. Я хочу развить с вами эту тему. Вспоминайте, звоните, делитесь. А пока – послушаем Нюшу с ее «Цунами».
Эфир прошел весело и, как всегда, бурно. Я и не думала, что столько людей захотят в такой ранний час поговорить. Мы делились друг с другом историями, хохотали, шутили. Это была эйфория в чистом виде – как и всегда. Именно поэтому я так любила свою работу – это был мой личный наркотик. Делиться с людьми частью себя, своей душой, своими эмоциями – это было для меня всё. Но ещё больше я любила встречать отклик в сердцах других. Для меня это было важно – понимать, что я делаю что то, находящее резонанс в душах людей.
После эфира я полетела на пары. Одну из них я итак уже пропустила, но на три другие у меня ещё был шанс попасть. Маршрутка приехала сразу, и спустя пятнадцать минут я уже забегала в здание университета. В аудиторию я влетела со звонком и сразу же упала за парту рядом со своей дорогой подругой Ленкой.
– Тебя где носило? – шепотом спросила Епифанова, перекидывая через плечо свои длинные белые волосы, – Я проснулась – а тебя уже нет.
Мы с Еленой жили вместе – делили мою двухкомнатную квартирку, которую мне подарили родители, когда я поступила в универ. С ней мы познакомились ну очень давно – ещё до института, на курсах немецкого языка. Мы неплохо ладили с этой миленькой и слегка наивной девочкой. Но не общались нигде, кроме языковой школы. Каково же было наше взаимное удивление, когда на день открытых дверей увидели друг друга в качестве сокурсниц! Так и началась наша дружба, которая прошла много испытаний и стала крепче камня.
– В студии, – так же шепотом отозвалась я, – Форс-мажор.
– Ну вот, – огорчилась подруга, – Я я тебя не послушала. Я же не пропускаю ни одного твоего эфира.
– Цыц! – шикнула я, – Не палимся.
– Набокова! – раздалось насмешливое мужское за моей спиной, – Явилась!
Я медленно обернулось. Настроение стремительным камнем ухнуло вниз. Помните, я говорила, что у меня на учёбе есть несколько раздражающих факторов? Вот сейчас на меня смотрел один из них. И имя ему – Александр Меридов.
С этим типом мы невзлюбили друг друга с первого курса. Как-то так вышло, что в нас обоих был развит дух соперничества, и мы старались доказать друг другу, кто самый умный на потоке. Разумеется, это была я,
