исключением меня. Он работает на мою семью уже несколько десятилетий, сначала на отца, а потом на меня. Он яростно предан и защищает меня. Он женат на работе, как и я. И иногда — огромная заноза в моей заднице.
— Блядь! Блядь, блядь, блядь! — я ударяю кулаком по столу, отчего ручки в хрустальном стакане у ноутбука дребезжат. — Ладно! Но я замолкну на пятнадцатой минуте. Это окончательно.
Черт, ненавижу эту часть бизнеса. Проводя пальцами по волосам, я глубоко вдыхаю, а затем медленно выпускаю воздух. Просто покончи с этим. По крайней мере, тогда ты не будешь получать от нее письма почти каждый гребаный день. Эта женщина настойчива, если не сказать больше.
Она работает на «Вулф Ньюс Интернешнл», более известную как ВНИ, одну из ведущих новостных компаний в мире. Мне плевать. Я знаю, чем все закончится.
Все эти репортеры одинаковы: они либо хотят получить слишком много информации о моей личной жизни (как будто она у меня есть), либо хотят, чтобы я проговорился и раскрыл какой-то глубокий темный секрет о компании, который они смогут использовать, чтобы разнести ее в пух и прах и получить Пулитцера. Именно поэтому я перестал давать интервью много лет назад.
И совет директоров считает, что то, что я даю интервью, будет полезно для имиджа компании? Какая чушь. Разве не для этого у нас есть отдел по связям с общественностью? За что я вообще плачу этим дуракам?
Я должен заплатить кому-то за то, чтобы узнать, кто та шикарная женщина, которую я видел вчера у бассейна. Жить в отеле, пока мы работаем над проектом нефтеперерабатывающего завода, — та еще заноза в моей заднице, но, по крайней мере, я каждое утро делаю несколько кругов в бассейне.
Вчера у бассейна была женщина, которую я никогда раньше не видел, и теперь не могу перестать думать о ней. Длинные золотисто-каштановые волосы, спадающие волнами до плеч, загорелая кожа, полные губы и задница, за которую любой мужчина убил бы себя.
Я уставился на нее сквозь солнцезащитные очки. Ничего не мог с собой поделать. О, и эти манящие большие сиськи. Черт. Они тоже выглядели настоящими.
Я мысленно встряхнул себя.
Возьми себя в руки, Мейсон.
Что с того, что она первая женщина, которая вскружила тебе голову за последние месяцы? Она может быть замужем, откуда тебе знать. У тебя также нет времени на это дерьмо.
Но мои мысли возвращаются к картине, как она проходит мимо, волосы развеваются на ветру, задница покачивается при каждом грациозном шаге. Мне приходится поправлять промежность, пока эта сцена проигрывается в моей голове.
Ровно в два часа в мою дверь стучат. Я слышу, как Картер приветствует журналистку, а сам готовлюсь к этому гребаному интервью. Она смеется, и это удивительно приятный звук. Картер действительно умеет очаровывать, когда хочет.
В моем номере две спальни, но одну мы переоборудовали под офис, пока я не устроюсь в офисе на нефтеперерабатывающем заводе. Мы по-прежнему приводим все в порядок и модернизируем, так как он простоял без дела несколько лет.
Услышав шаги, приближающиеся к моей двери, я поднимаюсь. Дверь открывается, и мое сердце замирает.
Не может быть! Этого не может быть! Входит великолепная женщина — вчерашняя женщина возле бассейна! Я вглядываюсь в ее лицо, когда понимаю, что Картер обращается ко мне.
— Мейсон? Ты в порядке?
Я моргаю и беру себя в руки.
Черт.
Мой разум поехал в сторону, пытаясь примириться с тем фактом, что женщина, которую я видел вчера в бассейне и которая так меня заинтриговала, — это та же самая женщина, которую я возненавидел за все электронные письма и просьбы об интервью за последние несколько месяцев.
Черт! Как же мне повезло. Надо было заранее навести о ней справки, как велел Картер.
— Конечно, Картер. Мисс Андерсон, пожалуйста, проходите. Присаживайтесь, — я указываю на стул напротив моего стола. На ней приталенное белое льняное платье, подчеркивающее изгибы тела.
Клянусь, мой член сейчас воюет с моей головой. Не может быть, чтобы это была одна и та же женщина.
Она делает глоток этими сочными губами из стакана с водой, который, должно быть, дал ей Картер, и ставит его на край моего стола. Никогда еще я не ревновал к гребаному стакану воды.
Достав из сумки телефон, она улыбается, когда Картер садится рядом с ней.
— Спасибо, что согласились на интервью, мистер Монтгомери. Я знаю, у вас очень плотный график.
Я не замечаю презрения в ее голосе.
Почему это меня заводит?
Она показывает на свой телефон.
— Вы не возражаете, если я запишу наш разговор? Мне нравится брать интервью, а не записывать все на бумаге. Вы не против?
Она спокойна и вежлива, но не сюсюкает. Профессионал. Я представляю, как ей хотелось бы пошутить о том, сколько раз она пыталась взять у меня интервью, но она сдерживается.
— Все в порядке, — я должен сохранять спокойствие и сосредоточиться. Думать о чем угодно, только не о ее заднице в бикини, в котором она была вчера. — Вы не возражаете, если мистер Уильямс тоже будет присутствовать на интервью?
Она снова улыбается ему. Почему это вызывает у меня желание бросить на него злобный взгляд? Почему, черт возьми, меня волнует, что она улыбается ему, а не мне?
Ему за сорок, он никогда не был женат, и большинство женщин находят его очень привлекательным. Почему эта должна быть другой?
— Конечно, нет. Поэтому я сразу перейду к делу. Вы уже пять лет возглавляете компанию «Монтгомери Ойл», верно?
Я киваю.
— И за это время вы увеличили годовой доход более чем на двадцать процентов, верно?
— Да.
— С чем бы вы связали свой рост и успех вашей экспансии?
Я подробно рассказываю о том, как перестраивал команду руководителей после прихода к власти и как пытался изменить корпоративный менталитет. Все типичные вещи, связанные с построением корпоративной миссии.
— А что, по вашему мнению, больше всего беспокоит вас в компании и в отрасли в целом?
Вот и все. Это не заняло много времени.
— Беспокоит?
— Да. Вас беспокоит, что каждый год нефтегазовая промышленность США загрязняет воздух почти восемью миллионами метрических тонн метана, по данным Агентства по охране окружающей среды? А то, что нефтеперерабатывающие заводы выпускают стоки, сбрасывая токсичные отходы в близлежащие воды? А здесь, на острове Санта-Крус, что вы думаете о потенциальном воздействии на дикую природу и биоразнообразие, когда пытаетесь вернуть к работе устаревший и неработающий нефтеперерабатывающий завод. Что вы думаете по этому поводу?
Она пытается вывести
