Служба требовала от молодого командира полной отдачи. Он решил навсегда связать свою жизнь с армией и, уже будучи в училище, знал, что дальше его путь непременно пройдет через учебу в Академии.
В октябре 1896 года поручик Н. С. Батюшин зачислен в Николаевскую Академию Генерального штаба, ровно через два года учебы переведен на дополнительный курс Академии, который «окончил успешно и за отличные успехи в науках произведен в штабс-капитаны». Летом 1899 года после успешного завершения учебы откомандирован по старому месту службы в свою часть (в Виленский военный округ), но с существенным добавлением в офицерском аттестате: «для ближайшего ознакомления со службой Генерального штаба» в масштабах округа. Перед офицером, которому пошел всего-навсего 26-й год, но имеющем самое лучшее по тем временам военное образование, открывались новые горизонты. Как ими воспользуется Батюшин? Как проявит себя этот явно честолюбивый офицер? Ответы на эти вопросы не заставят себя долго ждать.
Сразу по прибытии (1 июля 1899 года) в Вильно штабс-капитан оказался сначала на дивизионном лагерном сборе 2-й кавалерийской дивизии, дислоцированной в округе, потом в общем сборе и, наконец, в корпусном кавалерийском сборе. Срок трехчастных учений затянулся почти на два с половиной месяца — с 5-го июля по 14-е сентября. На этих сборах свежеиспеченному выпускнику Академии поручили сначала выполнять обязанности старшего адъютанта и начальника штаба, а затем — обязанности и поручения по службе офицера Генерального штаба. Какую оценку получил вчерашний выпускник Академии на новом поприще? Временный командующий 2-й кавалерийской дивизией генерал-майор Трегубов в «аттестации о служебной деятельности причисленного к Генеральному штабу штабс-капитана Батюшина за время участия его в лагерном сборе», заполняя соответствующие графы стандартного итогового аттестационного документа, написал ответ, теперь особо ценный для биографов Батюшина. На вопрос о том, насколько успешно выполнял обязанности и поручения выпускник Академии, генерал собственноручно записал: «Все эти должности и поручения штабс-капитан Батюшин исполнял с безукоризненной точностью и вполне отлично». И далее следуют записи по 4, 5 и 6-му пунктам аттестации: «отличаясь воспитанной выдержкой, держит себя с большим достоинством и служебным тактом как в обращении к старшим и начальникам, так и вообще ко всем младшим себя». «Здоров, вынослив и неутомим». «Самолюбив и чуток к правде и справедливости. Самостоятелен, энергичен, к делу службы относится с любовью и принимает решения на основании здраво-логических выводов, не нуждается в посторонней помощи». Генерал-майор к последнему тексту отдельной строкой добавил явно от себя, без свойственного этому типу документов канцеляризма: «Вообще штабс-капитан Батюшин как человек и офицер во всех отношениях отличный». Таков ответ на поставленный нами вопрос: большому кораблю явно открывались горизонты большого плавания. И судьба благоволила молодому дарованию.
Два года добросовестной службы в должности старшего офицера Конно-артиллерийской батареи, заведующего учебной командой Конно-артиллерийского дивизиона (в этот срок вписывается и первая награда — орден Святого Станислава 3 степени, а вообще он станет кавалером шести орденов, трех медалей, и рождение в 1901 году первого ребенка, дочери, всего у него будет четверо детей — три дочери и один сын) завершились приказом по Генеральному штабу от 15-го сентября 1901 года № 38 о том, что Н. С. Батюшин «причислен к Генеральному штабу с назначением на службу в Варшавский военный округ».
Вот тот самый поворот судьбы в жизни и деятельности артиллерийского штабс-капитана: он, говоря современным нам языком, попав в номенклатуру Генерального штаба, прошел служебное испытание и целенаправленно определен им на службу в новый для него Варшавский округ. Ну а главное в другом — Батюшин определен осваивать новую для себя отрасль военного дела — разведку. Все это вместе взятое и есть, по-нашему, своеобразный батюшинский Тулон. В книге он напишет, что «свою долголетнюю службу» в разведке начал с 1901 года. Что предшествовало этому назначению, кто увидел в нем будущего разведчика, с кем он встречался и кто убедил высокообразованного классного специалиста сменить профессию, наверняка не получая при этом и малейшей гарантии на успешный карьерный рост в новой должности, мы пожалуй никогда не узнаем. Батюшин об этом повороте в своей судьбе нас, своих потомков, не известил ни прямо, ни намеком. Утешимся лишь тем, что выбор, сделанный столичными генштабистами и самим Николаем Степановичем, оказался исключительно верным. Кому как не этому офицеру в звании штабс-капитана, в свои 27 лет уже зарекомендовавшему себя незаурядной личностью, можно доверить новое дело?
Главные служебные вехи Н. С. Батюшина на новом посту, которому он отдал все свои лучшие годы, таковы.
Первая должность его называлась помощник старшего адъютанта штаба округа. Самостоятельным руководителем отделения разведки и контрразведки (официальное наименование должности — старший адъютант штаба округа) станет в мае 1905 года и пробудет в этой должности до начала Первой мировой войны. Не без внутренней гордости он напишет в своей книге: «Особенную пользу (с позиций разведчика и контрразведчика. — Авт.) принесло мне почти десятилетнее пребывание в должности начальника разведывательного отделения нашего главнейшего военного округа — Варшавского (1905–1914 гг.), на долю которого приходилось две трети границы с Германией и Австро-Венгрией». На практике это означало не что иное, как изнуряющая, без сна и отдыха, без выходных, обязательно с выездами на места непосредственная оперативная работа на гигантском приграничном пространстве.
Назначению на пост руководителя предшествовала командировка на Русско-японскую войну с октября 1904 г. по май 1905 года. Здесь он исполнял обязанности помощника старшего адъютанта в оперативном отделении управления генерал-квартирмейстера штаба 2-й Маньчжурской армии, даже принял участие в боевых действиях. Именно в условиях военного противоборства с коварным и хитрым противником, несмотря на краткий срок пребывания, он смог реально осознать, что означает в современной войне ее тайная составляющая: масштабы, роль и место в современном вооруженном конфликте.
Становлению Батюшина как разведчика и контрразведчика способствовали старшие, умудренные опытом профессионалы своего дела в штабе округа, заложившие там к этому времени определенные разведывательные позиции и традиции. Так исторически сложилось, что на западных рубежах России, особенно в Царстве Польском, на территории которого размещался Варшавский военный округ, клином врезавшийся на территорию двух государств — Германии и Австро-Венгрии, — вырастали первые специалисты этих служб. По признанию Ронге, разведывательные усилия Австро-Венгрии против великого восточного соседа начали предприниматься в начале 70-х годов XIX века, а в следующие десятилетия шли по нарастающей и при этом — в деловом содружестве с немцами. Назовем лишь несколько имен. Н. А. Монкевиц заложил основы разведывательной деятельности против двух империй — германской и австро-венгерской с территории округа, будучи там на службе с марта 1897 года, последовательно исполняя обязанности сначала помощника, а затем старшего адъютанта штаба округа. Именно к нему в качестве помощника был и направлен Батюшин в 1901 году. Совместная служба их на Саксонской площади длилась до лета 1904 года.
Неоценимую услугу разведывательным и контрразведывательным усилиям страны оказывала первая генерация российских военных агентов (атташе) в Австро-Венгрии. Вот их имена: подполковник, а позже полковник Степан Александрович Воронин (1893–1900 гг.), полковник Владимир Христофорович Рооп (1900–1905 гг.), полковник Митрофан Константинович Марченко (1905–1910 гг.), а также их помощники, последовательно сменявшие друг друга (в 1902–1905 гг.), капитаны Н. М. Потапов и М. И. Занкевич. Кстати полковник Михаил Ипполитович Занкевич будет последним перед войной военным агентом в Австро-Венгрии и попортит немало крови тамошним контрразведчикам. Ронге найдет нужным сказать: «Взамен Марченко мы получили в лице полковника Занкевича столь же опасного руководителя русской агентуры». Тайна вербовки и многолетнего сотрудничества с самым знаменитым в XX веке агентом Редлем, работавшим на российские спецслужбы, скрыта в биографии одного из перечисленных в этом списке лиц.
Об уровне оперативного мышления названных военных агентов можно судить, например, по следующему документу. В 1901 году В. X. Рооп в специальной записке, направленной в Генеральный штаб, обосновал необходимость организации русской военной разведки в Австро-Венгрии на принципиально иной основе — путем засылки в эту страну высококлассных агентов-нелегалов («под чужими именами на постоянное жительство»). Трудно отказать себе в удовольствии привести фрагмент из этой докладной записки. Рооп пишет: «…Не следует забывать, что времена «иду на Вы» отошли безвозвратно в область преданий и что пренебрежение упорядоченной негласной агентурой в данное время может привести к излишним крупным жертвам в решительную минуту, когда уже не будет возврата…».
