в дно в самом центре реки, а верхний — вытянул руки к небу. В этом случае пальцы верхнего мужчины едва покажутся над поверхностью воды. Вот такая глубина. Вернув поплавок в исходное положение вверх по течению, я снова обратился мыслями в декабрьский день.
С улицы Пестеля я повернул налево на Литейный и пошел дальше, радуясь переменам. Не пройдя и полусотни шагов, я услышал быстрые приближающиеся ко мне со спины хрусткие шаги и обернулся. А когда увидел, кто ко мне спешит, то мгновенно обрадовался и одновременно встревожился крайней взволнованности и даже ошеломленности знакомого и такого желанного лица. Это была моя девушка Алена. Она подбежала ко мне и встала как вкопанная, внимательно разглядывая мое лицо, чем немало удивила меня.
За несколько недель до этой встречи в моей жизни произошел ряд краеугольных событий. Сначала, на меня совершенно неожиданно свалилась недвижимость в виде квартиры в старинном доме в Санкт-Петербурге. Она досталась мне по завещанию от моей троюродной бабушки, умершей в беспросветном одиночестве. Потом, когда я приехал к своему новому месту жительства и уже начал осваиваться, решив перебраться сюда насовсем и начать новую жизнь, то оказалось, что это не просто старинная квартира, а место, куда меня с помощью хитросплетений и с конкретной целью из моей прежней бесконечно скучной жизни вытянул таинственный мир, соседствующий параллельно с нашей земной жизнью и не просто всегда тесно с ней связанный, но являющийся доминирующей над нашим миром могущественной силой. С самого начала началась сущая бесовщина, которая напугала меня до такой степени, что я готов был бежать из квартиры, куда глаза глядят. Но потом произошла судьбоносная встреча, в ходе которой выяснилось, что представителем этого параллельного мира является мой дальний родственник, к тому моменту застрявший между упомянутыми мирами и по возрасту давно подходящий к пребыванию в загробном мире. Илларион Федорович. Именно от него мне в вечерних декабрьских сумерках в квартире на Моховой поступило предложение, сразу показавшееся мне заманчивым.
Суть предложения крылась в том, что параллельный мир предлагал мне стать своим представителем на территории, включающей в себя Санкт-Петербург и ряд других территорий, в том числе Ленинградскую область. Причем указанное административно-территориальное деление не играло в данном случае никакой роли, а привязка к упомянутым административным наименованиям имела условный характер. Согласно поступившему предложению, я, отказываясь от прежней жизни, должен был не просто наблюдать за тем, что происходит на этой территории, но и влиять на происходящее. Для этого таинственный мир наделял меня такими невероятными возможностями, что их в пору можно было сравнить с волшебными. Хотя фактически с волшебством это не имело ничего общего.
Согласившись на предложение параллельного мира, я должен был стать невероятно могущественным человеком. Но у этого предложения было не вполне приятное для меня условие — я не мог покидать закрепленную за мной территорию, причем физически был не в состоянии это сделать. Илларион Федорович сразу объяснил мне, почему вышеобозначенное предложение поступило именно мне. Ключевую роль в данном вопросе сыграла моя принадлежность роду, который издавна занимался выполнением этих обязанностей. Так вышло, что других представителей этого рода в настоящее время не существовало, и прочих претендентов на предложенную мне роль не было. Так, во всяком случае, я поначалу думал. О ключевой задаче, которую необходимо было выполнять я подробно ранее рассказывал и поэтому не хочу повторяться. Моя жизнь тогда очень сильно изменилась. Я мечтал о переменах и получил их. В конце поведанных мною событий параллельный мир, средний или высший, я тогда не разобрался, повел себя совершенно не так, как я ожидал. Он лишил меня общения с людьми, которые были мне дороги или имели важное значение для меня. Он сделал это, как я предположил, с целью освободить меня от отвлекающих обстоятельств, дабы я мог сконцентрироваться на своем основном деле, достижении главной цели.
Краем глаза я уловил непорядок на речной глади, выведший меня из состояния воспоминаний и заключавшийся в том, что поплавок приплыл почти к самому берегу, лег горизонтально и, похоже, заякорился крючком за невидимый под водой корешок. Я встал с кресла, вознамерившись устранить данное обстоятельство, но оказалось, что крючек ни за что не зацепился, а просто лег на дно. Я поднял снасть над водой, критически осмотрел покачивающуюся леску с поплавком, грузилами и крючком с наживкой, убедился, что все в порядке, после чего забросил снасть обратно вверх по течению, предоставив поплавку снова плыть по гладкой поверхности речной воды. Усевшись в кресло, я уставился глазами в поплавок, подперев кулаком правую щеку. Только сейчас до меня дошло, что рыбный конвейер начал давать сбой — не смотря на то, что с последней поклевки я просидел около получаса, в ведре по прежнему плавало пять плотвичек. Рыба принялась упорно игнорировать меня, и я сразу догадался, в чем дело.
В глубине речки я заприметил еле заметное движение. Вот почему больше не было поклевок. Я знал, что это такое, точнее кто это, и хотел в очередной раз рассмотреть получше сквозь толщу воды, но в это самое время услышал, как хлопнула дверца избушки, — кто-то пришел. Это мог быть один единственный человек, которому я разрешил доступ в мою берлогу. Мне было понятно, что он не придет ко мне прямо на речку, а будет ждать в избушке, занявшись хозяйственными делами.
К текущему моменту я знал, что больше ничего не поймаю в реке, поскольку нечто, обитающее у самого дна в центре русла речушки и приплывшее в это место, находится поблизости и своим присутствием пугает всю рыбу на добрые сотню метров. А то, что оно находится здесь и обязательно проявит себя, я не сомневался. Впрочем, желание что-либо ловить у меня пропало, и теперь я просто сидел с удочкой ради процесса, а не результата, наслаждался лесным воздухом, отдыхая от городского шума и от исполнения своих изнурительных обязанностей.
Средний мир, являющийся связующим звеном между высшим и земным мирами, с которым у меня установилась тесная связь, позволил взять мне условный недельный отдых, удалиться на короткий семидневный срок в глушь, спрятаться от суеты посреди лесов в северной части отведенных мне земель. Несколько месяцев напряженной работы и череды произошедших краеугольных событий заставили меня неделю назад взмолиться перед высшими силами и попросить несколько дней отдыха. Моя просьба была услышана — я это понял, когда, начиная со следующего дня после моего отчаянного обращения, поток изнуряющих человеческих проблем, которые мне необходимо было решать, прекратился, уступив место внутреннему покою. Но для меня оказалось недостаточным
