ее и отбросил назад, тот факт, что в ее легких вдруг не стало кислорода, немного сбил с толку. У Стефани не было времени обдумать это, она уже плыла по воздуху, прежде чем ее уши уловили грохот взрыва.
Она тяжело приземлилась на спину в разросшейся траве и поймала себя на том, что ненадолго уставилась в светлеющее небо, прежде чем смогла найти в себе силы двигаться. Но затем Стефани собралась достаточно, чтобы снова встать на ноги. Она смутно осознавала, что качается, когда осматривала двор и людей на нем. Большинство охотников в ее поле зрения, казалось, легко отделались. Но были стоны и крики боли от тех, кто получил сломанные кости или ранения в голову, но стоящих на ногах и проверяющих раненых, было больше, чем лежащих.
Мирабо и Тайни были среди тех, кто был на ногах, помогая остальным. Она увидела, что Декер склонился над Люцианом. Очевидно, глава Североамериканского Совета бессмертных и неофициальный лидер охотников за изгоями не сумел выбраться из дома до взрыва, но она предположила, что он был достаточно близко к двери, чтобы быть выброшенным взрывом. Судя по поднимавшемуся от него дыму, он загорелся, хотя и не сильно, что свидетельствовало о том, что бомбы были зажигательными.
Стефани подождала, пока не увидела, что Люциан двигается, прежде чем снова переключить взгляд на лес позади дома. На этот раз ей не пришлось долго искать, чтобы услышать мысли одинокого мужчины. Он был спокоен среди измученных и расстроенных охотников во дворе, среди хаоса и агонии перепуганных изгоев, пойманных в ловушку в горящем доме. Он был приклеен к мониторам камер, его внимание было сосредоточено на ней, и он задавался вопросом, как она узнала, что там были бомбы.
Ее мозг еще не заработал на полную мощность после перенесенной тряски, и Стефани бросилась бежать к задней части дома. Ее единственной мыслью было поймать ублюдка до того, как он сбежит.
Лес за домом был намного гуще, чем перед ним, но через него шла какая-то тропинка. Просто грунтовая тропа, достаточно широкая, чтобы человек мог пройти сквозь густо растущие деревья. Стефани бросилась наутек, используя всю скорость, которую могло дать ей тело. Это сделало путь намного короче, чем это было бы для смертного, настолько короче, что она была застигнута врасплох, когда внезапно выскочила из леса на поляну рядом со вторым домом.
Этот двор выглядел не лучше, чем предыдущий. То, что когда-то было прекрасным ухоженным газоном, теперь заросло травой по пояс и сорняками. Стефани замедлила шаг, когда приблизилась, ее взгляд скользнул по свету, сияющему в окнах полуразрушенного старого викторианского двухэтажного дома, когда она приблизилась к двери из темного дерева. Стена была сплошной, без окон, чтобы заглянуть внутрь. Она потянулась к дверной ручке, когда хаотические мысли о сцене, которую она только что оставила, исчезли настолько, что она смогла уловить мысли мужчины внутри. Он знал, что она там. Он ждал.
Стефани отпустила ручку и отступила на пару шагов, потянувшись за спиной к пистолету, заткнутому за пояс джинсов. Он был заряжен дротиками, наполненными наркотиком, который был разработан специально для охотников на изгоев. Это было единственное, что могло одолеть бессмертного изгоя.
— Стеф?
Она удивленно обернулась, увидев, как Мирабо выбегает из леса и спешит к ней. Тот факт, что она покинула место взрыва, а не осталась помогать раненым, явно не остался незамеченным. Как и тот факт, что теперь она вытащила пистолет. Выражение лица Мирабо было одновременно удивленным и обеспокоенным, когда она сосредоточилась на оружии. Что вполне понятно, предположила Стефани. Обычно она оставляла поимку изгоев другим. Ее цель на этих охотах обычно заключалась в том, чтобы сообщить им, со сколькими изгоями им придется иметь дело и где они находятся. Она также помогала с вопросами после, вытягивая ответы, которые Люциан искал, в мыслях захваченных изгоев, словно выдергивая кошачью шерсть со свитера. Но, несмотря на то, что она годами тренировалась вместе с охотниками, ее всегда держали в стороне от настоящих тейкдаунов (захват, арест).
«Что-?» — Мирабо прошла половину заросшего двора, когда она начала задавать свой вопрос. Однако женщине удалось произнести только одно слово, прежде чем ее взгляд внезапно скользнул мимо нее. Глаза Мирабо расширились от тревоги за мгновение до того, как она внезапно споткнулась и упала.
Стефани инстинктивно начала двигаться к женщине, но так же быстро повернулась к дому. Дверь была теперь открыта; в дверях стоял мужчина, высокий, блондин и привлекательный. У него был наведенный на нее пистолет, и она узнала оружие охотников, такое же, которое она держала в руке, он нажал на курок. Она почувствовала острую боль в груди и взглянула на дротик, пронзившую край ее левой груди прямо над сердцем, затем она упала, когда теплая волна пронеслась сквозь нее, и каждый мускул в ее теле внезапно предал ее. Однако Стефани не потеряла ни сознания, ни чувств, и вздрогнула бы, если бы могла, когда рухнула на землю, а ее голова отскочила от утоптанной грязной дорожки.
Она легла на бок с закрытыми глазами, но ее разум все еще функционировал. Стефани услышала движение и попыталась открыть глаза, но, не смогла. Все, что она могла сделать, это прислушиваться к звукам, которые он издавал, приближаясь. Должно быть, он присел рядом с ней или наклонился, чтобы дотянуться до нее, но в любом случае она почувствовала его руку на своем плече, а затем ее перевернули на спину.
— Ты знала о бомбах. Как ты узнала о бомбах? — пробормотал нападавший, забирая пистолет из ее ослабевших пальцев, а затем дергая ее за одежду, без сомнения, чтобы проверить, нет ли еще оружия. — И как ты узнала, что здесь сзади есть дом? Или что я был в нем?»
Стефани даже не стала пытаться ответить. Не то чтобы она думала, что он ожидал от нее этого. Она подозревала, что он что-то бормочет себе под нос, и мог даже не знать, что она в сознании. Она не должна была быть, и не была точно уверена, почему так произошло. Как и пистолет, так и дротик, который он держал, принадлежал охотникам на изгоев. Этот дротик должен был вырубить ее. Тем не менее, она не потеряла сознание и чувствовала покалывание в пальцах рук и ног, что свидетельствовало о том, что действие препарата заканчивалось. Это было неожиданно.
«Стеф».
Она была так поражена тем, что он назвал ее имя, что ее глаза распахнулись, и на мгновение Стефани настолько отвлеклась тем фактом, что
