— Девушки склонны заботиться о фигуре.
— Твоей, по-моему, ничего не угрожает, — авторитетно заявил Джейден.
Алиса смутилась. Как-то она не ожидала, что он проявит интерес к ее фигуре.
— Пожалуй, мне пора, — сказала она, вставая. — Была рада познакомиться, Джей.
— Я подвезу тебя, — он тоже встал.
— Это вовсе необязательно, я вполне могу добраться на такси.
— Можешь, — кивнул он. — Но я все-таки подвезу.
Потерянное Алисой жилище обнаружилось в семи минутах езды.
– У меня топографический кретинизм, – сокрушенно вздохнула она, разглядывая утопающие в зелени экзотических пальм крыши, башенки и крытые галереи сложной системы корпусов отеля «Бель-Эйр». – Как можно было так потерять ориентацию?
– Просто тебя не посвятили в один маленький секрет: в этом районе все дороги ведут к отелю, прямо как в Риме. Главное выбрать нужное направление.
– Пожалуй, я пока воздержусь от прогулок, – покачала головой Алиса. – Спасибо, что подвез. Приятно было пообщаться.
– Взаимно, – Джейден галантно подал ей руку, помогая выбраться из низкой машины. – Надеюсь, еще увидимся.
– Буду рада, – ответила Алиса.
* * *
«Вот интересно, зачем одному человеку номер с двумя ванными комнатами? — размышляла Алиса, нежась в белоснежной пене. — Он что, в них по очереди моется?»
Выбором отеля Нолан ее удивил. Роскошный и консервативный «Бель Эйр» как-то не вязался с образом хулигана Хьюза, который обычно при выборе временного пристанища руководствовался одним критерием — ассортиментом местного бара и наличием ему подобных заведений в радиусе пешей досягаемости. Хотя бар здесь, конечно, тоже имелся и не один. Надо думать, Нолан не обошел их своим вниманием.
Алиса вздохнула. За два дня, что она находилась здесь, они провели вместе в общей сложности несколько часов. Он приходил поздно вечером, когда она уже спала, и уходил утром, наспех одарив ее мимолетной близостью. Предоставленная самой себе, она впервые за долгое время столкнулась с проблемой заполнения досуга. На пляже при температуре воды в 15 градусов делать было нечего, к шопингу она была довольно равнодушна, а культурная программа, которую она могла бы осуществить в Европе, в ее представлении как-то мало вязалась с Лос-Анджелесом.
«Ты не права, это в тебе говорит стойкое предубеждение жителя Старого Света», — улыбался Нолан. Она охотно с ним соглашалась. Да, предубеждение. Она не любила Америку и не представляла, что когда-нибудь сможет здесь жить. Видимо, где-то в глубине души Нолан разделял ее мнение, так как, в последнее время работая в основном в Голливуде, он даже не задумывался о покупке собственного дома здесь, всякий раз упрямо возвращаясь в Дублин. В эти его краткосрочные визиты они жили почти как самая настоящая семья — с долгими ленивыми вечерами и захватывающими ночами. Однако всегда наступал тот момент, которого она ждала с грустью и безысходностью: однажды вернувшись домой, она обнаруживала его чемодан, уже собранный и стоявший наготове. Нолан был еще здесь, с ней — нежный, заботливый, но она хорошо чувствовала его нетерпение и возбуждение от предстоящего возвращения в тот другой мир, в котором он снова становился задирой, циником и сквернословом Ноланом Хьюзом.
Ванна остыла и, высунув руку из белых сугробов пены, Алиса открыла кран с горячей водой.
…Как изумился Джейден, когда услышал, что они знакомы с Ноланом семь лет. Что ж, они никогда не стремились афишировать свои отношения, и это позволяло им жить жизнью обычной пары. По крайне мере, раньше. В последние годы это стало превращаться в проблему. Обладая безусловным талантом, ирландской напористостью и легким характером, Нолан энергично строил карьеру, становясь все более востребованным и, как следствие, узнаваемым. Он все глубже погружался в яркий, манящий мир Голливуда, полный сумасшедших соблазнов. Его лицо все чаще мелькало на страницах таблоидов и глянцевых журналов, а имя порой всплывало в колонках скандальной хроники. Это была его другая жизнь, и Алиса, после нескольких серьезных, мучительных ссор, признала его право жить и этой жизнью тоже. В окружении новых друзей, коллег по ремеслу и растущей на глазах армии поклонниц. «Это очень мудрая позиция, детка, принимать то, что ты не в силах изменить, – убеждала ее Рита, мать Нолана. – К чему бороться еще и с воображаемыми угрозами? Как бы это ни выглядело со стороны, но Нолан однолюб. Поверь мне, уж я-то хорошо знаю своего сына. Просто всегда об этом помни». И она помнила.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– …Эли! Я вернулся!
От неожиданности Алиса встрепенулась и, бестолково замолотив руками и задрыгав ногами, съехала в воду с головой.
— Эй! Ты где? — позвал Нолан.
— Да здесь я, — пробормотала, отплевываясь, она и крикнула. — Я в ванной!
Дверь широко распахнулась.
— Ага! — многозначительно произнес Нолан, приближаясь.
Он присел на корточки возле ванны и нагло запустил смуглую руку в воду.
— Вылезай! — тихо приказал он, скользя пальцами по ее бедру. — Иначе я залезу к тебе.
— Мы здесь не поместимся! — замотала она головой.
— Ничего, я помогу тебе устроиться наиболее компактно!
Очевидно, идея показалась ему заманчивой, так как он быстро стянул футболку и взялся за пряжку ремня.
— Стой! Подай мне полотенце.
— То-то же.
Он ловко завернул ее в полотенце и вытащил из ванны.
— Я могу идти сама, — запротестовала Алиса, обхватывая его за шею.
— Женщина, в тебе романтики ни на грамм, — укоризненно проговорил Нолан, сдувая у нее со лба намокшую кудряшку. — Я на руках несу тебя в постель, а ты — сама…
Она улыбнулась, глядя в коньячного цвета глаза, и легко провела рукой по небритой щеке.
— Не смею задерживать, — выдохнула она.
…У него было нетерпеливое, алчное и безжалостное тело. Его голодная страсть доводила ее до исступления, заставляя забыть и о достоинстве, и о приличиях. Она металась под ним, то приникая к нему всем телом, оплетая его руками и ногами, то в изнеможении откидываясь назад на смятые простыни. Расфокусированным зрением она видела капельки пота, блестевшие на его загорелых плечах, слышала его частое, порой срывающееся на стон, дыхание, всей кожей остро, почти болезненно ощущала каждое его, даже самое невесомое, прикосновение. Ненасытное, не знавшее стыда и усталости чудовище в ней требовало выхода. И отбрасывая последние остатки стеснения, она с упоением отвечала на самые смелые ласки мужчины, пока водоворот не подхватил ее, бросая в пучину раскаленного багрового океана.
Свернувшись в обнимавших ее руках, Алиса медленно приходила в себя. Еще дрейфуя на волнах пережитого наслаждения, она ощущала, как мир, сжавшийся в одну точку, постепенно расширяется, вновь обретая краски, звуки и запахи. Сквозь полуопущенные ресницы она видела лицо Нолана. Положив голову на вытянутую руку, он внимательно смотрел на нее.
— Привет! — тихонько прошептал он.
Алиса вновь зажмурилась и улыбнулась. Нолан провел пальцем по ее губам.
— Вот, что значит подходить к делу с полной самоотдачей, — заявил он. — Господи, кошка, я уже начал забывать, каково это — быть с тобой по-настоящему.
«Я тоже, — подумала Алиса, теснее прижимаясь к его телу. — Я тоже…»
— Джоэл на завтра отжалел выходной съемочной группе.
— Правда? — радостно вскинулась она. — Целый день?!
— Целый, — заверил он ее. — С утра до вечера и даже ночь. И у меня масса вариантов, как его провести — один другого неприличнее. Варианты несколько однотипные, но чертовски привлекательные.
— Даже не стану спрашивать какие.
— Правильно, сюрприз будет.
Нолан осторожно высвободился из ее объятий и, свесившись с кровати, стал шарить по полу. Выудив из кармана джинсов пачку сигарет, он на мгновение заколебался, но Алиса решительно указала пальцем на дверь, ведущую из спальни на террасу. Нолан вздохнул и поплелся на выход. Открыв дверь, он привалился плечом к косяку, обозначив тем самым некоторый компромисс, и с наслаждением затянулся.
