кажется, что новых мест было и впрямь тридцать.
– Ну, добро пожаловать в новый дом! – провозгласила Клара. – Он называется Шиллинг-Грейндж, а я его заведующая, мисс Ньютон.
Девочка смерила ее взглядом и спросила:
– Мне вещи-то распаковывать стоит?
Вторая девочка и вовсе отказалась выйти из машины; так и сидела, сложив на груди руки и скрестив ноги.
– Ничего, я посижу с ней немного, – с улыбкой сказала Клара и попросила: – Мисс Бриджес, вы не могли бы проводить Ивлин в дом? Пусть она познакомится со Стеллой.
Мисс Бриджес восприняла ее просьбу с явным облегчением, хотя Кларе было и не совсем ясно, что ее больше привлекает – возможность повидать кошку или убраться подальше отсюда.
Вторая девочка оказалась очень худенькой, с резкими, суровыми чертами лица; у нее были темно-каштановые волосы, прямые, как струя воды из колонки, а кожа имела какой-то странный желтовато-зеленый оттенок, и под глазами были такие темные круги, словно их нарисовали карандашом для нанесения теней. Она забавлялась с обрывком струны, туго наматывая ее на большой палец, так что кончик пальца становился ярко-красным, почти того же цвета, что и кожаное сиденье автомобиля.
– Я отсюда не выйду, – сразу предупредила она Клару. – Что бы вы там ни говорили.
– Ну и ладно, – улыбнулась Клара. Она предвидела подобное сопротивление, и ей даже понравилось, что девчушка явно с характером. – Не возражаешь, если я тут с тобой посижу? – Она чувствовала, что всякие приветственные речи насчет того, что «это ваш дом» и «здесь вам ничто не угрожает», в данном случае совершенно излишни, но все же не сомневалась, что сумеет завоевать расположение маленькой упрямицы.
«Поставьте себя на их место» – вот лучший руководящий принцип для воспитательницы детского дома. И Клара, обретя второй шанс стать настоящей заведующей Шиллинг-Грейнджа, упускать его отнюдь не собиралась. В этом году, как она надеялась, расцветут все ее возможности – и старые, и новые. Есть, конечно, воспитательницы, которым судьбы детей безразличны, и они просто отбывают номер, пока не выйдут замуж или на пенсию. Но к ней, Кларе, это никакого отношения не имело. Больше не имело.
А для подобного случая у нее было припасено «тайное оружие» – лимонный шербет, почти прозрачные желтенькие ломтики с белой полоской сахарной пудры и чуть-чуть кисленькие на вкус. Сейчас шербет уже стало легче купить, чем раньше, но он по-прежнему оставался редкостью и не мог не вызвать восторга.
Клара протянула девочке раскрытый пакетик.
– Ты шербет любишь?
И та, вынужденная признаться, что любит, насупившись и как бы неохотно вытянула из пакетика один ломтик. Клара тоже взяла кусочек, сунула в рот и подумала: как все-таки трудно сердиться на всех вокруг, когда у тебя полон рот лимонного шербета!
О ветровое стекло бились последние летние мухи. Девочка вздохнула. Клара заметила, что мисс Бриджес оставила на переднем сиденье картонную папку с документами, бросив сверху водительские перчатки.
– Может, ты для начала скажешь, как тебя зовут? – предложила девочке Клара.
Та быстро глянула на папку с «детскими делами» и от ответа уклонилась, сказав:
– Там ведь все есть, не так ли?
Если бы Клара была одна, она бы наверняка достала папку и порылась в ней, но в данной ситуации она предпочла просто подождать. Девочка тем временем все сильней затягивала на пальце струну, и стянутый ею кончик все сильней наливался алой кровью, он, казалось, буквально светился в полутьме, и Клара спокойно заметила, глядя на это:
– Еще чуть туже затянешь, и твой большой палец, скорее всего, придется ампутировать.
И про себя решила, что пора воспользоваться иной стратегией.
Она принялась рассказывать девочке, что с ней случилось в минувшем месяце. Теперь она была уже вполне способна говорить об этом без негодования. Она объяснила, что в какой-то момент Совет графства выразил недовольство ее работой и предложил ей покинуть детский дом, после чего ей пришлось предстать перед настоящим судом – «трибуналом, как они это называют», – и в итоге «трибунал решил, что на роль заведующей детским домом я вполне подхожу и могу остаться».
Девочка удивленно приподняла бровь. Ее все-таки заинтересовал рассказ Клары.
– Знаешь, – продолжала Клара, – а все потому, что мы все вместе сумели отлично выстроить защиту. Мне очень помогли и дети, и Ай… – Нет, об Айворе даже не упоминай! – …и один наш сосед. В общем, когда мне разрешили остаться, я просто прыгала от счастья. И теперь твердо намерена сделать для своих детей, для вас, все, что в моих силах. – Клара улыбнулась. – Я очень люблю Шиллинг-Грейндж, хотя, если честно, сперва мне здесь совсем не понравилось.
Действительно, сейчас, в солнечном свете, старый дом выглядел весьма привлекательно, несмотря на осевшие и осыпающиеся углы; он вообще с первого взгляда всегда производил удачное впечатление.
Интересно, о чем сейчас думает эта девочка?
– Дом, конечно, старый, изношенный, и полы в нем неровные, и радиаторы текут, зато внутри он очень уютный. – Клара немного помолчала, проверяя, слушает ли ее девочка; та внимательно слушала, посасывая конфету. – А в наш сад ты просто влюбишься. И учти: у нас никого не секут и даже не шлепают – никаких таких наказаний мы не применяем. Я вообще предпочитаю переговоры. Как говорит Черчилль, лучше болтать, чем воевать.
Клара вспомнила, как Билли, более откровенный, чем его брат-близнец, однажды поведал ей, какие жестокости царили в Грейндже во времена «царствования» здесь ее предшественницы, ужасной сестры Юнис: все двери запирались на замок, имели место регулярные порки, трапезы проходили в абсолютном безмолвии, в ходу были и публичные унижения, и тюремные заключения – в темном и сыром чулане без обеда. А еще сестра Юнис кормила их такой едой, от которой многих тошнило. У Клары просто сердце разрывалось, когда она слушала рассказ Билли. Как это ужасно, что дети-сироты, были вынуждены терпеть такое!
– И вообще я не верю, что за плохое поведение нужно непременно наказывать. Зато верю, что хорошее поведение заслуживает награды. – «И ведь такой подход вполне работает», – подумала Клара, но тут заметила, что девочка стягивает струной еще и второй палец и, похоже, больше ее не слушает, однако…
– Я предпочитаю со всеми вами быть честной. И всегда, насколько смогу, поддержу любое ваше увлечение – от фортепиано до комиксов. – Клара немного подумала. – Я и сама, оказавшись здесь, кое-чему научилась – например, любить поэзию. Больше всего мне нравятся стихи Джейн Тейлор. Она, между прочим, родом из Лавенхэма! Ты, конечно, знаешь песенку «Крошка звездочка, сияй»?
Струна на пальцах девочки, похоже, начала понемногу раскручиваться. Сама же девочка, подняв на Клару глаза, презрительно заявила:
– Можете сколько угодно сопливых историй рассказывать, мне все равно.
Клара почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо, болезненно застучала в висках. «Интересно, чем там занимается мисс Бриджес?» – сердито подумала она. Развлекает вторую девочку, играя с кошкой? Это,
