иммигрантов, которых привлекали богатство, слава и свобода столицы. Все более бюрократизированная монархия основала здесь свои суды и регистрационные палаты. Крупные дворяне королевства, графы Бургундии, Бретани, Фландрии и Шампани, принцы королевской семьи и наиболее важные епископы и аббаты посещали город по официальным делам в сопровождении толпы слуг и прихлебателей, которые размещались в довольно больших особняках в стенах города. Спекулянты, банкиры и оптовые торговцы продуктами питания стремительно наживали состояния, создавая разительные контрасты богатства и бедности и обеспечивая рынок для торговли предметами роскоши, Париж славился на всю Европу художниками, ювелирами, золотых дел мастерами, меховщиками. В торговом квартале на правом берегу Сены выросла большая община флорентийских и сиенских банкиров. На левом берегу Университет создал неуправляемый клерикальный, зачастую преступный мир, насчитывавший несколько тысяч человек. А под всеми этими слоями населения копошились наемные подмастерья, домашние слуги и нищие — балласт любого средневекового города. Выживать было нелегко, а комфорт был редкостью.
Нотр-Дам в 1328 году выглядел так же, как и сегодня. Но его можно было бы увидеть не в конце бетонной пустыни, а в сети окружающих маленьких улиц. Выйдя из сумрака собора, похоронная процессия вышла на узкую площадь с портиками, населенную нищими, лоточниками и церковными книготорговцами. В нескольких футах от скульптурных порталов собора похоронная процессия погрузилась в улицы и переулки Иль-де-ла-Сите, переходя на улицу Нев Нотр-Дам, широкую и прямую, которую глава собора открыл в 1163 году, чтобы перевозить по ней повозки груженые стройматериалами для возведения здания собора. Но на этом градостроительство в средневековом Париже не закончилось. Улица Нев Нотр-Дам резко заканчивалась перекрестком с Марш-Палю, одной из главных магистралей Иль-де-ла-Сите, ведущей на юг к Малому мосту и южному берегу Сены. Слева от моста, находился убогий квартал, в который королевским указом были сосланы нищие, бездельники и проститутки с тех пор, как в 1250-х годах они стали угрозой для респектабельных парижан. Справа находился южный вход в Juiverie, короткую улицу, где у изгоев — евреев — были свои лавки и синагоги до их изгнания из Франции всего два десятилетия назад. Пройдя по улице де ла Каландр (ныне застроенной полицейскими казармами и префектурой), похоронная процессия достигла восточной стены королевского дворца. Занимая всю западную часть острова на месте нынешних Дворца правосудия и Консьержери, огромный, разветвленный, хаотично спланированный дворец, к которому каждый монарх вносил свои дополнения, стал похож на маленький город, собравшийся вокруг шпиля собственного собора Сент-Шапель. От города дворец отделяло крыло, которое усопший король сам пристроил для размещения чиновников королевской казны. Скромное строительное предприятие Карла IV, по крайней мере, не вызвало споров. Когда похоронная процессия приближалась к Сене по улице Барильери (ныне бульвар дю Пале), она прошла мимо Большого зала короля, этого "чудесного и дорогостоящего произведения", ныне ошибочно называемого Консьержери и известного главным образом тем, что в нем находился революционный трибунал во время Великой Французской Революции. Ангерран де Мариньи, беспринципный министр финансов Филиппа IV Красивого, построил его около двадцати лет назад, и этот факт до сих пор с горечью вспоминали горожане, чьи дома и водяные мельницы вдоль берега реки были экспроприированы и снесены.
Похоронная процессия пересекла Большой мост, широкий деревянный мост, по обе стороны которого стояли лавки серебряных дел мастеров и менял, которые торговали здесь до XVIII века и дали мосту современное название Мост Менял. В другие дни мост был центром городской жизни, вечно запруженным, поскольку по нему проходила главная дорога через столицу, толпами покупателей и бездельников, повозками и стадами скота. С северного конца моста похоронная процессия вышла на набережную. В 1328 году берега Сены еще не были приподняты насыпями. Вместо этого местность постепенно поднималась от реки и сливалась с городскими улицами, образуя летом трясину из перемешанных земли и воды — местом длинной череды лавок торговцев, зимой — часто затапливаемой во время наводнений. Оглянувшись назад с правого берега реки, можно было увидеть опоры старого Большого моста, прекрасного каменного сооружения, снесенного наводнением 1296 года. Парижане построили на опорах водяные мельницы, соединенные ветхими деревянными сходнями. У центрального причала масса барж стояла в очереди, чтобы заплатить пошлину, взимаемую муниципалитетом, или выгрузить товары на берег, владельцы которых предлагали образцы зрителям, стоящим над ними.
1. Париж в 1328 году
Как только мост закончился, похоронная процессия проследовала мимо любопытного коммунального склада, построенного на сваях над рекой, а затем втиснулась в узкую улочку под стеной Шатле. Шатле был старым зданием, небольшой крепостью начала XII века (и просуществовавшей до 1810 года), которая когда-то охраняла въезд в Париж. Теперь, лишившись своей первоначальной функции из-за разрастания города, она превратилась в государственную тюрьму и скопление офисов, где размещалась резиденция прево (коменданта) столицы. Прижавшись к Шатле с восточной стороны, похоронная процессия прошла справа от Отеля Буржуа, тесной и неправильной группы зданий, в которых размещался парижский муниципалитет, пока в 1357 году он не переехал на свое нынешнее место на Гревской площади. К нему с северной стороны примыкала церковь Сен-Лефруа, некогда первая пригородная церковь Парижа, которая теперь находилась в самой оживленной части города и была передана в городское пользование. В ней находился каменный блок, служивший эталоном для торгового сообщества, грубым предшественником современного универсального эталона килограмма из платины и иридия. Оставив позади Шатле, скорбящие миновали справа въезд в смердящий квартал, где вокруг приходской церкви Сен-Жак-ла-Бушери располагались парижские мясники. Здесь работали сильные, жестокие мужчины, организованные в самые старые и привилегированные городские гильдии, которым предстояло стать вожаками толпы в грядущем столетии парижских восстаний.
Похоронная процессия вошла на Гранд рю (Большую улицу, известную с конца XIV века как улица Сен-Дени) в точке, отмеченной сегодня северо-западным углом площади Шатле, где многие парижские оружейники занимались своим ремеслом. Затмеваемая с 1858 года шумным Севастопольским бульваром, эта знаменитая улица когда-то была главной магистралью столицы, переполненной разносчиками и зеваками, телегами, привозившими товары на рынок Ле-Аль по пятницам, а иногда и тумбрилами (самосвальными телегами), проезжавшими в противоположном направлении, и большими толпами, сопровождавшими преступников на виселицу на равнине к северу от Парижа. Это была королевская дорога от дворца Иль-де-ла-Сите до аббатства Сен-Дени, сцена для триумфальных въездов и похоронных процессий многих поколений французских королей, улица, по которой армия Филиппа VI прошла к поражению в битве при Креси. Большая улица в значительной степени раскрывала характер Парижа. Богатство города выставляло напоказ его мостовую, что было редкой роскошью для средневековых городов. В располагавшихся на ней солидных особняках жили самые богатые представители городской буржуазии. Множество церквей и монастырей монашеских орденов создавали церковную атмосферу в городе, которая сегодня полностью утрачена: "великолепно снабженный монастырями и церквями, красиво построенными и увенчанными высокими шпилями", как описал один ирландский путешественник пятью годами ранее[3]. Большая улица была осью, вдоль которой Париж двигался на север в XII и XIII веках, прирастая новыми и нарядными пригородами на территории больших монастырских владений, расположенных по обе стороны дороги. При
