Читаем без скачивания Жизнь, Вселенная и все остальное - Дуглас Адамс

На миг он вообразил свой маршрут в виде ломаной линии, связывающей все небесные огоньки, как на детских «загадочных картинках» с пронумерованными точками. И понадеялся, что с какой-нибудь туристической смотровой вышки Вселенной эта ломаная покажется каким-нибудь вопиюще неприличным словом.

Компьютер безголосо пискнул в знак окончания вычислений.

– Фольфанга, – сообщил он и снова пискнул. – Четвертая планета системы Фольфанга, – продолжил он. И пискнул. – Ожидаемое время в пути – три недели, – продолжил он. И пискнул. – Искомый субъект – некрупный слизняк,

– пискнул он, – из рода А-Рт-Ур-Еа-Ипдену. – Полагаю, – добавил он, сделав передышку на писк, – что вы решили обозвать его безмозглой задницей.

Охмешконасыпатель только хмыкнул. И перевел взгляд на чудо творения за иллюминатором.

– Пойду-ка вздремну, – проговорил он. Потом спросил: – Какие зоны вещания попадутся нам в ближайшие часы?

Компьютер пискнул.

– Космовидеотон, Мыслекинозал, Надомный Думатель, – известил он и пискнул.

– Нет ли фильмов, которых я не видел уже тридцать тысяч раз?

– Нет.

– Гм.

– Разве что «Психоз в космосе». Вы видели этот фильм всего лишь тридцать три тысячи пятьсот семнадцать раз.

– Разбудишь ко второй серии.

Компьютер пискнул.

– Приятных сновидений, – сказал он.

Звездолет несся сквозь ночь.

Тем временем на Земле под аккомпанемент дождя тянулся один из самых кошмарных вечеров в жизни Артура Дента. Он сидел в своей пещере, составлял каталог возможных отповедей наглому инопланетянину и давил мух – для них этот вечер тоже оказался кошмарным.

На следующий день Артур сшил себе сумку из кроличьей шкурки – под всякие полезные вещи.

2

С того дня прошло уже два года. Сегодняшнее утро выдалось благоуханным и ясным – в чем лично удостоверился Артур Дент, выйдя из пещеры, которую именовал домом (за неимением как более подходящего названия для нее, так и более подходящей для этого названия пещеры).

Хотя в горле у него привычно саднило от традиционного утреннего душераздирающего вопля, он внезапно пришел в великолепное расположение духа. Поплотнее запахнувшись в свой обтрепанный халат, он приветствовал доброе утро широкой улыбкой.

Воздух был прозрачен и душист. Ветерок осторожно ворошил высокую траву вокруг пещеры, птицы чирикали друг с дружкой, бабочки изящно порхали туда-сюда, и вообще вся природа из кожи вон лезла, стараясь произвести благоприятное впечатление.

Однако Артура воскресили не эти пасторальные радости. Ему только что пришел в голову великолепный способ победить ужас одиночества, кошмары, комплекс неполноценности из-за провала всех сельскохозяйственных начинаний и патологического отсутствия всякой будущности для него на доисторической Земле. Короче говоря, он вознамерился сойти с ума.

Еще раз широко улыбнувшись, он откусил кусочек от кроличьей ноги – остатка вчерашнего ужина. Блаженно разжевав мясо, он решил официально оповестить мир о своем решении.

Артур приосанился, взглянул миру прямо в поля и леса. Для вящей торжественности воткнул кроличью косточку себе в бороду. Широко развел руки.

– Я сойду с ума! – возгласил он.

– Недурная мысль, – заметил Форд Префект, соскальзывая с валуна, на котором сидел.

Мозг Артура совершил сальто-мортале внутри черепной коробки. Его челюсти начали делать отжимания.

– Я тут тоже спрыгнул с ума на время, – заявил Форд. – Пользительное занятие.

Глаза Артура пошли колесом.

– Знаешь, – сказал Форд, – я…

– Где ты шатался? – прервал его Артур, чья голова все-таки покончила с физкультурной разминкой.

– Нынче тут, завтра там и кое-где еще, – сообщил Форд. И ухмыльнулся с хорошо рассчитанной издевкой. – Я тут временно спустил свой разум с цепи, предполагая, что, если я миру дико понадоблюсь, он призовет меня обратно. Так и вышло.

Форд вытащил из своей жутко обтрепавшейся и донельзя замызганной сумки субэфирный чуткомат.

– По крайней мере мне так кажется. Эта штука недавно проснулась. – Форд встряхнул прибор. – Если тревога ложная, я сойду с ума, – добавил он, – еще разок.

Мотнув головой, Артур сел на землю и поглядел на Форда снизу вверх.

– Я думал, ты умер… – вырвалось у него.

– Одно время я так тоже думал, – подхватил Форд, – а потом на пару недель решил, что я – лимон. Ужасно повеселился – все две недели только и знал, что бултыхался в джин» с тоником.

Артур откашлялся. А потом откашлялся еще раз.

– Где же ты…

– Отыскал джин с тоником? – радостно продолжил за него Форд. – Я отыскал озерцо, которое думало, что оно джин с тоником, и стал в нем бултыхаться. По крайней мере я думаю, что оно думало, что оно джин с тоником… Есть вероятность, – добавил он с ухмылкой, от которой самые хладнокровные люди с воем полезли бы на деревья, – что мне это всего лишь примерещилось.

Он подождал реакции Артура, но тот лишь благоразумно обронил:

– Давай дальше.

– Я, собственно, хочу сказать, – продолжал Форд, – что нет смысла доводить себя до безумия стараниями этого безумия избежать. С тем же успехом можно покориться судьбе, а здравый рассудок поберечь на потом.

– А сейчас ты опять в здравом рассудке? – поинтересовался Артур. – Я просто так спрашиваю, для информации.

– Я был в Африке, – заявил Форд.

– Ну да?

– Ну да.

– Ну и как там?

– А это что, твоя пещера? – спросил Форд.

– Мм… да, – ответил Артур. Его раздирали противоречивые чувства. После четырех лет полного одиночества он был до слез рад видеть Форда живым и невредимым. С другой стороны, присутствие Форда, как всегда, почти немедленно начинало давить на нервы.

– Мило-мило, – высказался Форд о пещере Артура. – Должно быть, она тебе донельзя обрыдла.

Артур не потрудился ответить.

– В Африке было очень интересно, – заявил Форд. – Я там здорово начудил.

Он задумчиво уставился вдаль.

– Я занялся издевательствами над животными, – проговорил он беззаботно.

– Но только в порядке хобби.

– Только-то? – опасливо уточнил Артур.

– Только, – заверил его Форд. – Не буду беспокоить тебя подробностями, а то они…

– Что «они»?

– Обеспокоят тебя. Но возможно, тебе любопытно будет узнать, что твой покорный слуга единолично ответственен за удлиненную форму животного, которому в будущих веках дадут имя «жираф». А еще я пробовал научиться летать. Ты мне веришь?

– Расскажи, – сказал Артур.

– Потом расскажу. Пока я только процитирую «Путеводитель»…

– «Пу…»?

– «Путеводитель». «Автостопом по Галактике». Ты, что, не помнишь?

– Помню. Я его в реку выбросил.

– Да, только я его выудил, – сообщил Форд.

– Ты мне не сказал.

– Ага, чтоб ты его опять выбросил?

– Разумно, – сознался Артур. – Ну, и что «Путеводитель»?

– В смысле?

– Ты хотел процитировать.

– В «Путеводителе» написано, что полет – это искусство, а точнее сказать, навык. Весь фокус в том, чтобы научиться швыряться своим телом в земную поверхность и при этом промахиваться.

Устало улыбнувшись. Форд указал на свои брюки и воздел руки, чтобы продемонстрировать локти. Ткань в этих местах изобиловала дырами и потертостями.

– Покамест я недалеко продвинулся, – сказал он и протянул Артуру руку.

– Я ужасно рад вновь тебя видеть.

Артур, растроганный и недоумевающий, только замотал головой.

– Я столько лет никого не видел, – заговорил он, – просто ни единой души. Еще чуть-чуть – и я разучился бы разговаривать. Слова все время забываю. Вообще-то я практикуюсь. Для практики я разговариваю с этими… ну как их там… как называются эти, с которыми разговариваешь, когда с ума сходишь? Ну как Георг Третий.

– Короли? – подсказал Форд.

– Да нет же, – возразил Артур. – Эти самые, с которыми он разговаривал. Господи, здесь же их полным-полно. Я сам посадил сотни. И все засохли. Деревья! Я практикуюсь в разговорах с деревьями. Ты это зачем? – Форд по-прежнему протягивал Артуру руку, а тот с изумлением пялился на нее.

– Пожми ее, – просуфлировал Форд.

Артур последовал совету, вначале несколько нервно, словно боясь, что рука сейчас обернется скользкой рыбиной. Но тут же с безмерным чувством облегчения крепко схватился за нее обеими своими. Он тряс руку Форда и пожимал ее, пожимал и тряс.

Через некоторое время Форд счел необходимым отнять у Артура свою конечность. Они взобрались на верхушку ближнего утеса и принялись обозревать окрестности.

– Что сталось с голгафрингемцами? – спросил Форд.

Артур пожал плечами.

– Их здесь нет уже три года. Очень многие не пережили зиму, а когда пришла весна, уцелевшие заявили, что уходят в отпуск, и уплыли на плоту. История свидетельствует, что они, видимо, живы и здоровы…