Читаем без скачивания Волшебное наследство - Диана Джонс

– Ой, нет! Не надо! – испугалась Марианна.

И осеклась: на подъездной дорожке послышался топот копыт и скрип колес. Марианна и Джо, не дожидаясь Бабкиной отрывистой команды «Пойдите посмотрите, кто это там!», ринулись к окну. Фундук спрыгнул с Бабкиных колен и пришел к финишу первым. Глянул в мутное стекло и удрал, распушив хвост.

У крыльца остановилась изящная плетеная коляска, запряженная холеным пегим пони. Правил коляской Дед Фэрли, который Марианне никогда не нравился. Дед был в лучшем твидовом костюме и полотняном кепи и казался даже мрачнее обычного. За его спиной в плетеной коляске восседала Бабка Нора Фэрли. Глаза у Бабки Норы были как длинные щелки, а рот – как короткая щелка, и от этого вид у нее был мрачный даже в самые радостные минуты. Но сегодня она была еще мрачнее обычного.

– Кто там? – напряженным голосом спросила Бабка.

– Дед Фэрли. Разнаряженный в пух и прах, – ответил Джо. – И Бабка Нора. К тебе делегация на высшем уровне, Бабка. Нора в той самой жуткой шляпе с маками.

– А сердитые-то какие, – добавила Марианна.

Из коляски выскочил кто-то из младших Фэрли и побежал к пони. Младший Фэрли тоже щеголял в костюме. Вот Дед Фэрли передает младшему родственнику хлыст и поводья, закостенело слезает на землю и стоит, приглаживая седоватые усы, и ждет Бабку Нору: когда та поднялась с сиденья и стала спускаться, коляска просела и заскрипела. Бабка Нора была женщина крупная. Бедный пони, подумала Марианна, тяжко ему пришлось даже с такой легкой колясочкой.

– Пойдите откройте им. Проведите сюда и ждите в передней, – распорядилась Бабка. – Хочу, чтобы, когда я буду с ними говорить, рядом был хоть кто-то из Пинхоу.

Марианне стало ясно, что визит застал врасплох не только их с Джо, но и саму Бабку.

Они с Джо промчались мимо чучел – Джо насупился и напустил на себя самый-самый надутый, самый-самый упрямый вид, прямо ослиный. Зазвенел старый треснутый дверной колокольчик, и тут же Дед Фэрли сам распахнул дверь, не дожидаясь, пока ему откроют.

– Мы приехали из самого Хельма-сент-Мэри, и что я вижу? – Он сердито уставился на них. – Недорослей, которым даже дверь открыть недосуг! Дома ваша Бабка? Или притворяется, будто ее нет?

– Она в гостиной, – вежливо ответила Марианна. – Давайте я вас провожу.

Однако Дед Фэрли грубо отпихнул ее и зашагал в гостиную, а Бабка Нора протолкнулась в дверь и поспешила следом, притиснув Джо могучим корпусом к ближайшему чучелу. За ней с кислой миной вплыла ее дочь Доротея, бросив на ходу Марианне:

– Прояви гостеприимство, дитя мое. Им срочно потребуется чай с печеньем. Принеси, да поживее.

– Красотища! – возмутился Джо, скорчив рожу вслед Доротее, когда та громко захлопнула за собой дверь в комнату. – Пошли домой, а?

Из-за двери сразу же послышался разговор на повышенных тонах.

– Нет, давай подождем, – сказала Марианна. – Мне интересно, чего это они так разозлились.

– Мне тоже, – признался Джо.

Он лукаво улыбнулся Марианне и тихонько наложил на дверь гостиной маленькое хитрое заклятие – дверь тут же приоткрылась на дюйм, не больше. В щель загремел голос Деда Фэрли:

– Не смей отпираться, гнусная старушенция! Это ты нас выдала!

– Ничего подобного! – прямо-таки провизжала Бабка, но голос ее потонул в воплях Норы и Доротеи.

Марианна двинулась в кухню за чаем, а Джо оставила подслушивать. В кухне оказался Фундук – он сидел посреди огромного старого стола и алчно буравил взглядом консервную банку с кошачьим кормом. Марианна вздохнула. Бабка всегда говорила, что у Фундука в мозгу всего две извилины и обе думают только о еде, однако было очень похоже, что она в очередной раз забыла его покормить. Марианна открыла банку и вывалила корм в кошачью миску. Фундук так заплясал от благодарности, что Марианна невольно задумалась, давно ли Бабка вспоминала, что кошкам тоже надо есть. Печенья не нашлось нигде, ни в одном шкафчике. Может, Бабка уже и саму себя кормить забывает?..

Пока чайник грелся, посвистывая, Марианна вернулась в переднюю. В гостиной вроде бы перестали орать и теперь разговаривали чуть поспокойнее. До нее донесся голос Доротеи:

– Я прямо наткнулась на него! Счастье, что он на меня не набросился!

– Жалко, что он тебя не сожрал, – заявила Бабка.

Тут все разорались еще пуще, а Джо прыснул в кулак. Он стоял у стеклянного колпака со скрюченным оскаленным хорьком и глядел на него примерно так же, как Фундук – на банку кошачьего корма.

– Ты разобрался, из-за чего весь сыр-бор? – шепнула Марианна.

– Пока нет. – Джо пожал плечами. – Они утверждают, что Бабка что-то натворила, а она отпирается.

В этот момент гвалт в комнате унялся, и они расслышали, как Дед Фэрли говорит:

– Мы, Фэрли и Пинхоу, дали священный обет никогда не говорить о Кливсах! А ты, Эдит Пинхоу, его нарушила!

– Глупости! – послышался голос Бабки. – А ты, Джед Фэрли, дурак набитый!

– Отрицая свою вину, – продолжал Дед Фэрли, – ты доказываешь, что утратила всякое представление о долге, о правде и о лжи – и в работе, и в жизни!

– Да что за чушь ты… – начала Бабка.

Но тут ее перебил голос Норы:

– Да, Эдит, так и есть! Мы для того и приехали. Ты уже не та. Ты сдаешь. Ты начала совершать ошибки.

– Мы считаем, тебе пора на покой, – авторитетно заявила Доротея.

– Пока ты не наделала бед! – подхватил Дед Фэрли.

Похоже, он хотел что-то добавить, но никто так и не узнал, что именно, поскольку его голос потонул в оглушительном Бабкином визге.

– Какая чепуха, какая наглость, какое оскорбление! – вопила она. – А ну все вон отсюда! Сию же минуту вон из моего дома!

Эти слова она подкрепила мощной волной волшебства, так что Джо и Марианна еле устояли на ногах, хотя Бабка целилась вовсе не в них. А Фэрли, похоже, получили прямо в лоб. Шатаясь и спотыкаясь, они выскочили из комнаты и побежали к выходу. У дверей им удалось развернуться. Дед Фэрли, которого Джо и Марианна еще никогда не видели таким злющим, погрозил кулаком и проревел:

– Говорю я тебе, Эдит, наша взяла!

Марианна готова была поспорить, что сквозь волну Бабкиного волшебства пробился ответный укол каких-то чар Деда Фэрли.

Однако проверить она не успела – все трое Фэрли ринулись к своей коляске, запрыгнули в нее и умчались так поспешно, словно за ними гнался сам Крестоманси.

Бабка в гостиной все вопила и вопила. Марианна бросилась к ней и обнаружила, что старуха раскачивается в кресле, оглушительно визжит и не может уняться. Волосы у нее растрепались, по подбородку текла слюна.

– Джо! Помоги мне ее успокоить! – закричала Марианна.

Джо подошел к Бабке вплотную и рявкнул на нее:

– Не собираюсь я в замок Крестоманси! Что хочешь говори!

Потом он утверждал, что просто не придумал ничего лучше, чтобы уж наверняка привлечь Бабкино внимание и как-то переключить ее.

Помогло: визжать Бабка перестала. И свирепо уставилась на Джо – бешеная, дрожащая, запыхавшаяся.

– Палтусовы бошки торчат из каждой чашки! – сказала она.

– Бабка! – взмолилась Марианна. – Возьми себя в руки!

– Белена, – ответила Бабка. – Все маникюрши на променаде. Так пенистее всего!

Марианна повернулась к Джо:

– Беги за мамой. Быстрее. По-моему, она сошла с ума.

К вечеру диагноз Марианны признали официальным.

Похоже, слухи о том, что с Бабкой неладно, распространились даже раньше, чем Джо успел добежать до Дрокового коттеджа и позвать маму. Папа с дядей Ричардом выскочили из плотницкого сарайчика за коттеджем и помчались по улице, дядя Артур рысцой поспешил в гору из «Герба Пинхоу», прикатил на велосипеде дядя Чарльз, а вскоре подоспел на телеге с фермы дядя Седрик, потом с грохотом подъехал строительный фургон дяди Симеона и прибежал с огорода за полями дядя Исаак со своей женой тетей Диной и стадом увязавшихся следом овечек. Вскоре после этого появились и оба двоюродных дедушки – дедушка Эдгар, торговец недвижимостью, прикатил по подъездной дорожке в своем экипаже, запряженном двойкой, а дедушка Лестер, адвокат, примчался на роскошном автомобиле из самого Хоптона, бросив свою контору на произвол судьбы.

От них ненамного отстали тетушки и двоюродные бабушки. Задержались они лишь затем, чтобы наделать бутербродов, – все, кроме тети Дины, которая сначала вернулась в Лощину и загнала овец в хлев, а уже потом тоже наделала бутербродов. Это, наверное, такой семейный обычай Пинхоу, думала Марианна: едва замаячит на горизонте беда, как все тетушки кидаются делать бутерброды. Даже мама и та прибежала с корзинкой, благоухавшей свежим хлебом, яйцами и кресс-салатом. Вскоре огромный стол в кухне Лесной усадьбы уже был уставлен бутербродами всех видов и размеров. Марианна и Джо деятельно носили чайники с чаем и тарелки с бутербродами торжественному собранию в гостиной, где приходилось заново рассказывать всем подоспевшим, как было дело.