не убил, да? — рассмеялась заливисто устранительница, крича через стену. — Снова транквилизаторы? Всё такой же монстр и лицемер. За тобой вечно приходилось подчищать.
— Коли так, может задницу мне подотрешь? — негромко спросил я, начиная медленно перекатываться к дверному проёму для последней схватки.
Ответа не последовало. Из-за стены раздался тихий женский смех и там, где я находился ранее угодило несколько автоматных очередей.
— Убила! — крякнул сипло я с наигранным смехом, продолжая тащиться по немеченому пути, а в душе стало нарастать доселе невиданное веселье. — Скольких головорезов с собой притащила? Зачем глава устранителей явилась на задание? За моей головой? Больно много чести. Это ты мне так мстишь из-за того, что я отказался с тобой спать? Грудь и фигурка у тебя ничего, но язык змеи и сердце скорпиона не спрячешь за силиконовыми сиськами! Я лучше со свиньей в хлеву возлягу, чем с тобой.
— Напыщенный сученыш! Я здесь не из-за своих бабских утех! Но я не против даже сейчас с тобой переспать, — расхохоталась Эльза, а оживление за стенами номера всё продолжало нарастать. — У меня приказ. Влад Верейский! Знаменитый Пустой! Гордость синдиката! Лицемерная овечка под личиной дикого зверя. Любое дело ему по плечу. Кстати, ты единственный в империи, кто преодолел программу беспризорников? Из таких должны были сделать первоклассных устранителей. Но каким-то образом один сопляк умудрился дойти до конца никого не прикончив. Остальные сироты уже гниют в земле, а ты целехонек. Гордись! Правда, от тебя хотели давно избавиться. Ты слишком принципиальный и несгибаемый. Слава, влияние и деньги следовали за тобой по пятам, но ты от всего отказался. Кроме эмоций у Влада Верейского ничего нет. Ты пуст! Тебе поэтому и дали такое прозвище, но даже его ты терпеть не можешь из-за своего характера. Ты предал синдикат. Пора расплачиваться. Сильный пожирает слабого, — раздался громче донельзя довольный голос Эльзы. — Сейчас ты слаб.
Тем не менее вместо вразумительного ответа я нервно рассмеялся. Рассмеялся из-за наплыва дурманящих чувств, а эмоциональный клин, который я держал под контролем долгие тринадцать лет начал давать трещину, отчего внутри стала расти яростная чужеродная сила.
— Ха-ха-ха-ха! Да! Так и сделаю… — словно безумный хохотал я. — Ха-ха-ха… Как ты там сказала? Ха-ха… Слабый пожирает сильного, да? Ха-ха-ха… Да будет так… Я последую твоим словам, падальщица… Ха-ха…
Глава устранителей что-то ощутила в моём тоне и стремглав перешла на яростный вопль:
— УБИТЬ ПУСТОГО!!!
Из-за действия газа взгляд размылся, раскуроченная грудь стала заметно тяжелее, но резкий рывок вперед совпал с моментом, когда эмоциональный клин дал очередную трещину. Тот самый треск эмоций смешался с воплем Эльзы и грохотом проломленной стены исследовательского центра. Наружу повалил густой дым, невольно скрыв моё тело.
Казни сущее, Ярвир! Не зря я заговаривал зубы этой суке.
— УБИТЬ!!! — раненым зверем вопила женщина, переместившись в дальний конец коридора. — ПРИКОНЧИТЬ ЕГО!
Трусливая стерва!
Три или четыре десятка элитных убийц столпились в длинном холле, что и стало главной ошибкой. На миг те замешкались, а моим спасением являлось нарастающее обилие дыма.
Скорость, сила, ловкость, выносливость и восприятие. Стоит на мгновение ослабить бдительность или потерять контроль над важными эмоциями, как атрибуты начинали возрастать. Не знаю с чем это связано, но такова закономерность организма.
Весь мир окрасился багровым цветом, но в густом дыму я прекрасно ощущал противников. Отдавшись во власть животных инстинктов, тело стремительными темпами принялось расходовать остатки доступных ресурсов.
Тяжелое дыхание и болезненные вопли устранителей, хруст сломанных костей, треск разрываемых сухожилий и не затихающий свист пуль. Вишенкой на торте являлся звон артефакта, который с невероятной скоростью рассекал воздух и выводил из строя попавшихся на пути врагов.
На удивление ржавый хлам отменно держал удар и не подводил. Изуродованный клинок не резал и не колол, из-за своего состояния он разрывал плоть, но чаще ломал и дробил кости. Одно померещилось странным во время кровопролития. Пальцы рук на эфесе отказывались разжиматься, а всю ладонь сковал яростный холод.
Главная же проблема заключалась в ином… До сих пор не получалось убить.
Почему… Почему! ПОЧЕМУ⁈ КТО МЕНЯ ПРОКЛЯЛ⁈
Не мог прикончить даже подобную мерзость. В такой миг я презирал Бетала за учения. Я оказался до тошноты противен сам себе. Самый безмозглый и затравленный трус начнет убивать и рвать глотки врагам защищая жизнь, но я… я не мог. Не выходило. Будто на душе повис невидимый запрет. Вместо горла и глаз, рука отводила артефакт в плечо или ребра. Один устранитель за другим отключались от сокрушительных ударов, переломанных костей и болевого шока.
— ДА ГРОХНИТЕ ВЫ ЕГО!!! ПРИКОНЧИТЕ!!! — переходя на ультразвук надрывалась стерва.
Запах крови, квинтэссенция боли и агония всей падали дурманила разум словно наркотик. Хотелось получить еще больше. Но всему есть предел. Организм замедлился, остановился и обессилено зашатался. К прежним ранениям прибавилось с пяток пулевых отметин в жизненно важные органы, а сил для сражения более не осталось. Изувеченное и залитое кровью тело исчерпало себя.
Чтобы не упасть на заваленный стонущими телами пол, пришлось опереться лезвием артефакта на проломленную стену и медленно сползти вниз.
— Ха-ха-ха! — заливисто расхохоталась стерва, медленно шагая по холлу мне навстречу и любуясь моим жалким состоянием. — Здорово ты всех напугал. Однако, даже ты не бессмертен и ныне валяешься передо мной в дерьме и крови. Ха-ха-ха…
Позор. Какой же позор.
— Ты… ты подойди… поближе, — прохрипел с досадой я, пытаясь разлепить глаза, но из-за крови и жуткого истощения не удалось это сделать, а полумёртвое тело почти не функционировало. — Я покажу тебе… дерьмо и кровь…
Само собой, бахвальство. Сейчас сука выстрелит и можно спать спокойно.
Ни семьи, ни друзей, ни нормальной жизни, а лишь вечная борьба с эмоциями и проклятой кровью, что досталась мне по наследству от сраных родителей, которых я даже не знаю. Чтоб они в канаве сдохли!
От бессилия и тлеющей злобы, я крепче сжал в руке единственное оружие. На миг почудилось, что кусок артефакта стал теплеть, но, похоже, попросту наваждение.
