Читаем без скачивания Люди из тени - Игорь Гриньков

А семья Басана едва сводила концы с концами. Его отец, грузного телосложения, немногословный человек, когда-то работал на большом автопредприятии, водил тяжелый грузовик и зарабатывал приличные деньги. Сознание того, что он своими руками содержит семью, придавало ему самоуважение и уверенность. Но с началом дикой приватизации автоколонну сначала акционировали, а потом она целиком перешла в частные руки. Новые хозяева — временщики быстренько распродали, а попросту разворовали весь автопарк и посдавали в аренду под магазины обширные производственные площади.

В результате отец Басана остался без работы, а в дом пришла нужда. Было время, когда он перебивался случайными шабашками, но эти нерегулярные, нестабильные заработки не могли решить все материальные проблемы семьи. В конце концов, он устроился наемным водителем частного такси-«газели». Возвращаясь со смены, измотанный нервной ездой по городскому маршруту, он тяжело опускался на кухонный стул и негнущимися, деревянными пальцами отсчитывал матери смятые заработанные купюры. Этому сильному человеку, не чуравшемуся никакой работы, стыдно было приносить в дом такие жалкие гроши. Но другой работы просто не было.

Мама Басана, воспитатель детского сада, в Новое время попала под сокращение штатов. Деятельная по складу характера, она не опустила руки, а энергично взялась за «челночный» бизнес, оформив в банке достаточно крупный кредит. Но дело ее быстро прогорело, она не умела «хабалить», работать локтями и коленками, а из-за долгов по кредиту семья чуть не лишилась квартиры. В постсоветской России этим трудолюбивым, порядочным людям не нашлось места. После этого муж сказал ей, чтобы она сидела дома, занималась детьми и хозяйством, не помышляя о быстрых способах разбогатеть. Он и сам как-нибудь поднимет семью, мужик, все-таки!..

Мать вначале даже радовалась зверскому аппетиту Басана: «Мальчик растет, ему надо много и калорийно есть!»

Отец искренне огорчался, что не может купить для сына побольше овощей и фруктов. Домашние не замечали отстраненность его поведения и точечные, меньше булавочной головки, зрачки. Да никто особенно за Басаном и не следил, не «пас» его, только отец, озабоченный пребыванием сына в банде, иногда интересовался его делами, и то больше в опорном пункте милиции. Все внимание родители уделяли дочери — третьекласснице Деле, умнице, симпатяге, надежде семьи. А Басан дальше СПТУ не пошел. Пусть хоть каким-то ремеслом овладеет.

В один прекрасный, а правильнее будет сказать, проклятый, вечер, Очир сказал: «Хватит баловаться «дурью женатой» (анашой, смешанной с табаком). От нее ни в голове, ни в жопе. Назавтра готовьте бабки. Почувствуете, что такое — настоящий кайф!»

На следующий день Очир привел компанию подростков в «келдым» — притон для наркоманов. С его слов, это была «надежная бухта», незасвеченная ментами квартира. «Бухта» находилась на четвертом этаже пятиэтажного дома, но еще на лестнице, внизу, вновь прибывших обдал крутой смрад, в котором ощущались острые запахи уксуса, ацетона, каких-то других растворителей. Не почувствовать зловоние этой «амброзии» мог только человек с абсолютным отсутствием обоняния, поэтому зашуганные соседи неоднократно сигнализировали куда надо о подозрительной квартире, в которую день и ночь приходили странные люди.

Участковый время от времени появлялся с тощей дерматиновой папочкой под мышкой и навещал квартиру-притон. Он переписывал всех присутствующих, некоторых ставил на учет, но дальше этого дело не шло. Не исключено, что участковый был обременен обширным семейством, которое сильно нуждалось материально.

Отдел по борьбе с незаконным распространением наркотиков, по всей вероятности, держал эти «паленые» квартиры под колпаком в надежде выйти на «резидента» — поставщика наркотиков или на «банкира» — крупного оптового поставщика. Но в утлые сети и невода отдела почему-то попадалась неказистая рыбешка, вроде пескаря. Надежно перекрыть пути наркотрафика не удавалось. Наверное, хитроумность наркобаронов была на порядок выше, чем у их оппонентов. Другого объяснения просто быть не может, не правда ли?

Поднявшись на четвертый этаж, Очир постучал условным сигналом в удивительно крепкую дверь без звонка, но с глазком. Дверь через некоторое время слегка приоткрылась; цепочка при этом не снималась, и в образовавшейся щели появилась небритая, бледная, как маска Пьеро, физиономия «бондаря», хозяина квартиры.

— Что, «чертей» (новичков) привел? Хоть надежны? Товар с собой?!

— Пацаны нормальные, а об остальном, — какой базар!

По существующим правилам, приходящий в притон приготовить для себя наркотик приносил сырье, часть которого обязательно полагалась «бондарю» за предоставленные услуги: приготовление самого зелья в кухне — лаборатории, возможность покайфовать на матрасе и там же перележать «отходняк».

Басан робко зашел в квартиру. Первое, что бросилось в глаза — это полное отсутствие мебели. В зале на грязных, замызганных матрасах, лежащих прямо на заплеванном, нечистом полу, вповалку валялись полуодетые, в состоянии забытья — отключки, парни, среди которых находились две или три девушки. Некоторые из них блуждали между залом и туалетом, не обращая на появление новых людей ровно никакого внимания. Каждый был замкнут только на самом себе. Казалось, разорвись сейчас в зале бомба, и это не произвело бы эффекта на обитателей квартиры. Полнейшее безразличие друг к другу. Затуманенные, отстраненные взоры, в которых не блистала даже искорка мысли.

Активная жизнь кипела только на кухне, где был сосредоточен процесс производства снадобья, и откуда исходило ужасающее зловоние, заполнившее всю лестницу подъезда, несмотря на предусмотрительно раскрытое кухонное окно.

— У меня опий-сырец, — сказал Очир и полез в карман за туго перевязанным целлофановым мешочком, — будем делать «ханку» (самодельный «грязный» героин).

«Бондарь» был совершенно равнодушен:

— «Ханку», так «ханку», какая разница!

Ему все равно причиталась своя доля, и он неторопливо, даже с чувством, начал готовить все необходимое, потому что был не только хозяином этой обители, но считался еще одним из лучших «варщиков».

Пока готовилась «ханка», Басан со товарищи успели оглядеться. Стандартная двухкомнатная квартира поражала загаженностью. Это касалось зала, где на полу кантовалась одурманенная клиентура. Дверь в хозяйскую комнату была заперта на ключ, и что находилось за этой дверью, было неизвестно. Кухня служила химической лабораторией, сами стены которой были пропитаны едкими веществами и запахами.

Когда «ханка» была готова, Очир крикнул из кухни:

— Братва, заходи по очереди!

Первым, собравшись с духом, рискнул Басан.

«Бондарь» скомандовал:

— Закатывай рукав, готовь «центряки».

— Какие центряки? — пробормотал Басан.

— Вены на руках, гребена мать!

Басан смущенно сел на стул, уложив обнаженную по локоть руку на его спинку. «Бондарь» с удовлетворением осмотрел локтевой сгиб Басана, похлопал по нему ладонью. Быстро затянув на руке медицинский жгут, скомандовал:

— Поработай хорошенько кулаком.

На кухонном столике в ряд лежали уже заправленные ханкой одноразовые шприцы, упаковки от них виднелись в переполненном мусорном ведре. Прошли те времена всеобщей необразованности, когда вся шатия кололась одним «баяном». Нынче на дворе свирепствует СПИД, надо себя беречь! Врачельники из организации «Снижение вреда» даже бесплатно выдают одноразовые шприцы и презервативы. Замечательную программу ввел великий гуманист Джордж Сорос, гранты под нее выдает. Нашлись, правда, завистники, которые считают, что эта программа — первый шаг к легализации наркотиков в России. Но, как модно нынче выражаться, это их проблемы, то есть, завистников. Ведь есть, например, хорошая страна Голландия, где наркоманы бесплатно получают свой утренний «дозняк», чтобы не окочурились.

Когда вены на руке Басана вздулись, «бондарь» выбрал наиболее подходящую и профессиональным, отработанным движением ввел в нее иглу. У Басана все пошло классически. Не успел «бондарь» ослабить удавку жгута, а его «пациент» подняться со стула, как Басан поймал «приход». Это кратковременное, не более одной минуты, острое состояние наивысшего наслаждения, которое по сопоставимости достигало, и даже превосходило, оргазм. Собственно, ради этой минуты, не считая снятия «ломки», большинство наркоманов и претерпевало все остальные мучения и сам факт добровольного вычеркивание самих себя из нормальной жизни.

Молниеносный обжигающий «приход» сменился кайфом, длившимся несколько часов. Басан валялся на матрасе, среди остальных наркоманов, а мозг его пребывал в состоянии эйфорического расслабления, которое накатывалось волнами блаженства, размывая все ниточки, связывающие с реальным миром. Не было ничего настоящего и стоящего, не было прошлого и не было будущего. Перед ним распахнулась Вечность.