21 июня 1917 г. батальон в новом обмундировании стоял на площади перед Исаакиевским собором. Прошел торжественный молебен при стечении больших толп народа и построенных частях Петроградского гарнизона. Члены правительства и генералы провожали батальон на фронт. Унтер-офицер Мария Бочкарева, впервые в истории Русской Армии, принимала из рук архиепископа Боевое Знамя. Фамилия Марии была золотом вышита на Знамени, которое в случае ее гибели должно было быть возвращено в собор как святыня и никогда не будет служить другому командиру. Батальону передали и фронтовой подарок – серебряные иконы от солдат 1-й и 3-й армии с изображением Божьей Матери и Георгия Победоносца. Генерал Корнилов, представлявший командование армии, вручил Марии револьвер и саблю с золотыми памятными планками на рукоятке и эфесе. Керенский произвел Бочкареву в офицеры и прицепил тут же погоны прапорщика. Повсюду были овации и возгласы: «Да здравствует Бочкарева!»
Закончился этот удивительный день, похожий на сон, и 24 июня батальон выступил на фронт. На фронте батальон придали 525-му пехотному полку. Солдаты встретили батальон насмешками и скотским поведением. Бочкарева вспоминала, «…что никогда прежде не встречала такой оборванной, разнузданной и деморализованной шантрапы, называемой солдатами». Это был плод большевистской пропаганды в своем законченном виде. Женский батальон представлял собой слишком резкий контраст по сравнению с этой бандой. Несмотря на суровую дисциплину, Бочкарева пользовалась непререкаемым авторитетом среди своих «солдатиков», как она сама любовно называла бойцов батальона.
8 июля 1917 г. в 3 часа должно было начаться наступление – первый бой батальона. Он занимал позицию в передней линии окопов, поддерживаемый с флангов другими ротами. Все ждали сигнала к атаке… Но целый корпус замитинговал – идти в атаку или не идти? В этом постыдном занятии защитники отечества провели весь день… Когда уже сгущались вечерние сумерки, к женскому батальону подошли 75 офицеров во главе с командиром 525-го полка подполковником Ивановым и 300 оставшихся верными Присяге солдат. Они попросили разрешения у Бочкаревой стать в строй батальона. Было принято общее решение наступать, чтобы тем самым пристыдить солдат и заставить их подняться в атаку. Общее командование приняла на себя прапорщик Бочкарева. Командованию было доложено о принятом решении. Солдаты на обоих флангах батальона издевались и зубоскалили: «Ха-ха! Вот это наступление – бабы и офицеры!»
Цепь построили так, что каждую женщину прикрывали с обеих сторон мужчины. Офицеры распределились на равном расстоянии по всей цепи. И вот батальон двинулся в атаку! Немцы открыли огонь, появились первые убитые и раненые. Время от времени женщины и офицеры оглядывались назад, – не встают ли солдаты? А солдаты продолжали уже завороженно смотреть на эту уходящую в сумерки цепь. Какая-то жалкая тысяча шла, не кланяясь пулям, на прорыв немецкого фронта! И вот что-то проснулось и зашевелилось в окопах, людские массы обогнали батальон справа и слева и заняли с ходу первую и вторую траншеи немцев. Надо дальше – в третью! Но новый враг стал на пути солдата – в немецких траншеях оказалось в изобилии водки и пива. Многие с остервенением набросились на спиртное… Батальон опять остался один против накапливающих силы для контратаки немцев. Немецкие атаки следовали одна за другой, но непоколебимо, как некогда 300 спартанцев, стояли 300 русских женщин на пути полчищ неприятеля. В этой безнадежной ситуации, когда дорог был каждый штык и каждый выстрел в сторону неприятеля, Бочкарева застала одну из своих девушек с каким-то солдатом занимающимися любовью за стволом дерева. Бочкарева вспоминала, что не в себе от ярости «…проткнула девку штыком, а солдат успел убежать».
После боя в строю осталось 200 женщин-солдат. Батальон потерял 30 убитых и 70 раненых. Бочкарева была произведена в чин подпоручика, а впоследствии – в поручики. А в это время уже по всей стране шло формирование женских частей. Военный совет 29 июня утвердил положение «О формировании воинских частей из женщин-добровольцев». Официально на октябрь 1917 г. числились: 1-й Петроградский женский Батальон смерти, 2-й Московский женский Батальон смерти, 3-й Кубанский женский ударный батальон. Были организованы и женские команды связи: в Петрограде – 2, в Москве – 2, в Киеве – 5, в Саратове – 2. Стихийное формирование женских отрядов шло в Киеве, Минске, Полтаве, Харькове, Симбирске, Вятке, Смоленске, Иркутске, Баку, Одессе, Мариуполе. В июне был объявлен приказ о формировании первой Морской женской команды. В самой армии формировались исключительно добровольческие ударные батальоны смерти. Даже солдаты-инвалиды по примеру женщин организовывали свои отряды и возвращались в строй.
Большевистский переворот ставит батальон в невыносимое положение. Солдаты готовы разорвать женщин на куски, поскольку те продолжают отважно выполнять свой воинский долг. Бочкарева распускает батальон, снабдив девушек гражданским платьем и документами. Трогательные были последние минуты прощания боевых соратниц…
Бочкарева едет домой, но по пути в Петрограде ее арестовывают и отбирают врученное Корниловым оружие. Происходит разговор с Лениным и Троцким, которые убеждают ее встать на сторону «народа». Несмотря на то что Мария твердо заявила им о том, что они погубят страну, ее отпускают с документами и билетом до дома. 7 января 1918 г. она получает телеграмму из Петрограда от одного из генералов с просьбой приехать. Подпольная офицерская организация просит ее установить связь с генералом Корниловым, который уже формировал Добровольческую армию на Дону. Не видя для себя возможности принимать непосредственное участие в Гражданской войне, Бочкарева решает помочь Белому движению другим путем. По поручению генерала Корнилова она едет в США просить помощи для борьбы с большевистской властью.
Ее появление в военной форме с крестами и медалями произвело фурор. Для нее открылись двери домов многих высокопоставленных лиц. Она встречалась с министром обороны и госсекретарем США. Здесь же она надиктовала свои воспоминания одному из бывших соотечественников. А дальше – Англия, встречи с Черчиллем и королем Георгом V. По возвращении в Россию, 10 ноября 1919 г., Бочкарева встречается с адмиралом Колчаком. Формирует по его поручению женский санитарный отряд в 200 человек. Однако армии Колчака отходят, и Мария возвращается в Томск.
7 января 1920 г. она была арестована. В заключение к окончательному протоколу ее допроса от 5 апреля 1920 г. следователь Поболотин отметил, что «преступная деятельность Бочкаревой перед РСФСР следствием доказана… Бочкареву как непримиримого и злейшего врага рабоче-крестьянской республики полагаю передать в распоряжение начальника Особого отдела ВЧК 5-й армии». 21 апреля было принято решение передать Бочкареву в Особый отдел ВЧК г. Москвы, но 15 мая это решение было пересмотрено и принято новое – Бочкареву расстрелять. На стертой от времени обложке уголовного дела была сделана синим карандашом приписка: «Исполнено пост. 16 мая». Так в возрасте 31 года погибла эта замечательная женщина-патриот.
В парижском журнале русской военной эмиграции «Военная быль» в 1969 г. было напечатано стихотворение, которое вполне могло быть походной песней женского Батальона смерти:
Со всех сторон РоссииПришли мы воевать…Поднялись мы стихийноЗа право умирать…Нам нет домой возврата —Отвергла нас семья…Мы женщины-солдаты,Пусть примет нас земля…Мы братьям будем сменой —Не побежден ведь враг.Мы не хотим измены,Стоим за свой очаг!Мы отреклись от жизни,У нас одна мечта:Служить своей отчизнеИ победить врага!Нам нет домой возврата,Мы – за России честь,Мы – женщины-солдаты,И нам награда – смерть!Родин И.В., член Украинского института всеобщей истории
