Россия – удивительная страна, где последствия принимаемых решений зачастую сильно отличаются от желаемых. По сути, ни Владимир Путин, ни президент Украины Виктор Ющенко не добились от Евросоюза того, ради чего они затеяли газовую войну в 2009 году. В Брюсселе ускорили принятие Энергостратегии, которая должна отгородить ЕС от России. Но и ожидать вступления Украины в ЕС в ближайшие годы не приходится.
Мир никогда уже не станет прежним, но в условиях гиперподвижности базовых принципов международной политики, возможно, он станет менее агрессивным и жестоким.
Если мировым лидерам достанет мудрости положить в основу энергетического диалога принципы человечности – доброту, терпимость и миролюбие, – то язык энергоресурсов перестанет быть инструментом нагнетания гонки вооружений и противостояния цивилизаций. Этот понятный всем язычок пламени из газовой конфорки в каждом доме позволит создать новое качество жизни и с Божьей помощью построить комфортный во всех отношениях мир, используя удивительное свойство газа – служить языком общения и сотрудничества.
Наталья Гриб
ГЛАВА 1
Фобии и угрозы
«Россия наступит на горло Европе»
Дискуссия за обеденным столом председателя Европейской комиссии Жака Сантера обещала перерасти в явную антироссийскую конфронтацию. Спустя два месяца после начала работы Всемирной торговой организации (ВТО), в марте 1995 года, группу молодых журналистов из стран бывшего СССР и Восточной Европы, стажировавшихся в информационном агентстве Reuters в Лондоне, пригласили на официальный обед в Торговую комиссию Европейского союза. Неожиданно господин Сантера спросил: «Что вы думаете о возможности принять Россию в Евросоюз?» После непродолжительной паузы желающие начали дипломатично «размазывать» тему, как масло на бутерброде. Я отмечала про себя, что эти богатые европейцы обедают точно так же, как мои родители в Минске в условиях системного постсоветского дефицита: на первое – суп–лапша с курицей, на второе – говядина и вареный картофель без подливы.
Неожиданно мои приземленные размышления прервал венгерский коллега, выпаливший на одном дыхании: «Россию нельзя брать в Евросоюз, она наступит на горло Европе, как медведь». Никаких основательных аргументов с его стороны я вспомнить сейчас не могу. Скорее это был крик души, основанный на юношеских воспоминаниях о том, «как нас в школе заставляли петь „Подмосковные вечера“», и на каком–то подсознательном зверином страхе ко всему, исходившему от России. На стажировке в Лондоне за целый месяц этот венгерский журналист так ни разу и не заговорил по–русски и даже не счел нужным проявлять терпимость к людям другого социума.
Я подождала, пока кто–то из коллег по СНГ, лучше меня владеющих иностранными языками, ответит на столь резкий выпад. Но никто не проронил ни слова. За столом повисла гнетущая тишина. Медленно подбирая слова, я произнесла: «Если вы сегодня не пригласите в Евросоюз слабую Россию, то через пятьдесят лет, став сильной, она обойдется без него». Мне никто не ответил. Смысл сказанного был, возможно, неприятен, но предельно ясен, и дискуссия на скользкую тему оборвалась. Я тогда не знала, что этот вопрос станет актуальным гораздо раньше.
13 лет спустя, в мае 2008 года, журналист итальянского телеканала Маурицио Торреальта обратился ко мне как к эксперту по энергополитике России. Каково же было мое удивление, когда этот седой интеллигентный человек спросил:
– Возможна ли война из–за конкурирующих газопроводов, которые планируют построить Россия и США?
– Что вы имеете в виду? – не поняла я. – Те ничем не обоснованные страхи аналитиков Министерства обороны Швеции, ожидающих высадки российского спецназа на платформу газопровода Nord Stream в Балтийском море для дешифровки секретной информации Германии и Швеции? А потом еще и десантирования этой бригады спецназа на территорию Швеции? Но ведь это же абсурд!
– Нет, – ответил мой собеседник. – Я говорю о том, что если Россия построит, как собирается, газопроводы по дну Черного и Балтийского морей, то враги или конкуренты «Газпрома» могут взорвать эти газопроводы. А Россия может ответить.
– Какие враги? – опять не поняла я. – Вы, очевидно, путаете Россию с США, ведущими локальные войны в Сербии и Ираке, где в первую очередь взрывали нефтепроводы?
– Нет, – он еще раз отрицательно покачал головой. – Я имею в виду Дагестан, на территории которого боевики, спонсируемые одной из арабских стран, взрывали нефтепроводы… Россия конфронтирует с Грузией, Украиной… – итальянский тележурналист уже с трудом подбирал слова, чтобы не выглядеть чересчур запуганным или агрессивным.
Наш разговор происходил в мае 2008 года, и я не могла даже предположить, что спустя год его вопросы станут настолько злободневны, что взаимоотношения между Россией и Европой начнут трансформироваться с перспективой изменения миропорядка, а граждане многих стран станут заложниками войны. Пока – газовой. Но если политики во всем мире не прекратят диалог исключительно с позиции силы, корысти и желания жить лучше за счет более слабых наций, то избежать вооруженных конфликтов будет сложно.
В конце мая 2008 года я посмотрела получасовой фильм с моими комментариями, показанный по государственному телевидению Италии. В нем говорилось, что газопроводы Nabucco и South Stream – прямые конкуренты, проекты предельно различных социально–политических конгломератов, возглавляемых США и Россией, и что именно эти трубопроводы могут стать базой для начала военных действий в регионе Средиземноморья, то есть в примыкающих к Евросоюзу водах. Итальянцы говорили о войне как о чем–то неизбежном в ближайшие пять–семь лет. Итальянский журналист демонстрировал согражданам все тот же страх перед исходящей от России агрессией, какой обнаружил его венгерский коллега много лет назад.
Истоки этого страха, на мой взгляд, в том, что европейцы, уставшие бороться с военно–политической доктриной США, игнорирующих в критические моменты мнение Евросоюза, панически боятся возрождения неподконтрольной им империи по соседству. Старые нации, воевавшие много веков и пришедшие к идее мирного добрососедства, пытаются предотвратить ситуацию, при которой они станут заложниками двух молодых империй с неудовлетворенными амбициями и готовностью перекроить мир в очередной раз. Со времен «холодной войны» Европа занимает нейтральное положение между двумя сверхдержавами – США и СССР, первая из которых предприняла множество попыток разрушить вторую изнутри. Кто знает, может быть, новые хозяева Кремля потребуют теперь сатисфакции?
За время укрепления России после развала СССР в 1991 году европейцы сумели создать защитную броню в виде нового устава Евросоюза и наднациональной валюты – евро. Тем самым они заставили США считаться с консолидированным мнением Европы по многим вопросам. Но, увы, не по всем. Самые важные решения на тему войны и мира принимались в Вашингтоне. А в это время новые члены Евросоюза выстраивали свои отношения с США в индивидуальном порядке, договариваясь через голову Брюсселя о финансовой и политической поддержке Вашингтона. Другие новички доставили «старикам» столько проблем, что обращения тогда еще слабой России тонули в общем хоре голосов просителей. В историческом контексте Москва в умах многих европейцев все еще символизировала «империю зла».
В то же время руководители стран СНГ, с легкостью отказавшись от коммунистической идеологии, в начале 90–х годов прошлого века с какой–то наивностью внимали всему, что пропагандировал Запад, от уклада жизни до копирования культурных ценностей. В Европе, насколько я могла заметить, долгое время к этим странам, и к России в том числе, относились снисходительно и холодно, как к должникам, бедным родственникам или глуповатым соседям. В этом своем великосветском снобизме, да простят меня настоящие интеллигенты, Европа не заметила, как Россия стала уверенным в себе партнером и протянула им руку дружбы.
Впервые собравшиеся на территории бывшего СССР, в Риге, в ноябре 2006 года лидеры Североатлантического альянса открыто обсудили потенциальные энергетические угрозы, исходящие из Москвы. Генеральный секретарь НАТО Яап де Хооп Схеффер тогда заявлял: «Энергетическая безопасность – это проблема, имеющая прямое отношение к НАТО. Надеюсь, что главы государств и правительств попросят Североатлантический совет определить, какой вклад НАТО может внести в мировой энергодиалог».
Глава комитета по международным делам сената США пошел дальше и предложил превратить НАТО в альянс потребителей энергоресурсов, противостоящий России. «В ближайшие десятилетия наиболее вероятным источником вооруженных конфликтов в Европе и окружающих регионах станет нехватка энергии и манипулирование ею, – прогнозировал господин Лугар. – Перекрыв поставки энергоресурсов на Украину (в 2006 году. – Н.Г.), Россия продемонстрировала, насколько заманчиво использование энергии для достижения политических целей. И НАТО должен определить, какие шаги предпринять, если Польша, Германия, Венгрия, Латвия или другие страны–члены окажутся под угрозой».
