Читаем без скачивания Колокольчиковый колодец - Любовь Рыжкова

Кусты черной и красной смородины так разрослись, что к ним трудно был подойти. А кусты крыжовника и вовсе походили на больших зеленых ежиков. Две старые сливы готовы были вот-вот переломиться пополам, а вишни пустили столько побегов, что их следовало бы как можно скорее вырубить, иначе они грозили заполонить собою весь сад.

Вдоль забора росла, как водится во всех российских садах, малина. Но она так одичала, что выглядела уже не культурным садовым растением, а пугающими зарослями, которые топорщились высохшими, перепутавшимися, острыми стеблями. Кроме того, малинник так перепутался с вишенником и зарос крапивой, что сюда и подходить-то было страшно, потому что все это выглядело сплошной колючей стеной.

Сначала родители пригласили садовника, он помог им справиться с зарослями и кустарниками. А потом и сами принялись облагораживать свой сад. Женя принимала в этом самое живое участие. Она выносила охапки травы, поджигала кучи мусора, словом, делала самую разнообразную работу.

Теперь их сад было не узнать. Радовали глаз постриженные кусты ягодников, аккуратная малина, ухоженные яблони. Мама всюду посадила цветы. Каких цветов у них только не было! Можно сказать, у них сад – настоящий цветник. А вот огорода у них нет. Так, грядочка петрушки величиной с метр, да такая же грядочка салата.

Когда-то они пробовали посадить капусту, помидоры, перец, огурцы, баклажаны, но с этим дело не заладилось – то на помидоры нападет какая-то страшная и непонятная фитофтора, то вдруг вся капуста покроется ужасными мохнатыми гусеницами, а перец и баклажаны и вовсе не успевали вызревать. Огурцов же было так мало, что два-три огурчика казались им чудом и торжественно поедались за обедом. Они отказались от огородных радостей, хотя им всем это очень нравилось. Но на них, в самом деле, не хватало времени.

И тем не менее, на цветы у мамы время находилось. С самой ранней весны их сад благоухал. Сначала расцветали нарциссы и тюльпаны. Они росли огромной клумбой и вдоль дорожек. Особенно стало красиво, когда среди красных тюльпанов они посадили желтые и белые. Женя могла бесконечно любоваться этой красотой. Почти одновременно зацветала примула – белая, желтая и розовая. Она росла вдоль дорожек и весело покачивала крупными яркими соцветиями.

Потом сад наполнялся ароматом ландышей, которые росли у садового домика. Что это было за чудо! А в углу сада распускалась лиловая, махровая, пушистая сирень, и ее ветви мягко опускались под тяжестью ее великолепных соцветий.

На смену белым ландышам и лиловой сирени вспыхивали ярко-розовым цветом кусты пионов. Они были так хороши, что их даже не хотелось срезать и нести домой, так они и горели огнями среди темно-зеленой листвы, радуя глаз.

По всему саду была посажена вербена, которая теперь сильно разрослась, то тут то там выглядывали ее веселые желтые цветы.

Рядом с пионами под огромной раскидистой яблоней в саду стоял круглый стол. Его накрывали белой скатертью, специально предназначенной для дачи, и выносили из домика старенькие кресла. Как здорово было здесь в жаркий день!

Надо сказать, что место, где располагалась их дача, было необычным. Говорили, что где-то неподалеку бьет семь родников, но они пока обнаружили только пять. Один их находился совсем рядом, он бил из-под земли так сильно, что люди даже вырыли небольшой колодец. Он вскоре заполнился чистейшей ключевой водой, и сюда устремились многочисленные дачники, да и не только дачники. С разных концов города сюда на машинах приезжали жители с бидонами и канистрами.

Колодец славился чистотой своей воды. Вода и впрямь была здесь так вкусна, что казалась сладковатой. Женя часто бегала сюда и подолгу не уходила. От калитки их дачи было метров пять до лестницы, которая вела вниз, к колодцу. Ступеньки, выложенные бетонными плитами, давно потрескались трещинами и щербинками и всегда скользили от влаги. Деревянные перила растрескались, а кое-где совсем были поломаны и давно требовали замены.

Но зато здесь было так интересно! Особенно здорово было заглядывать в темноту колодца и разглядывать в воде свое отражение. Оно слегка колыхалось и казалось загадочным. Женя опускала руку, плескала водой, отражение путалось, исчезало и появлялось снова. Ей казалось, что там, в глубине кто-то живет. Этот кто-то будто манил ее и одновременно страшил.

По всему саду у них росли большие белые колокольчики. Они были неприхотливы и росли очень дружно. Каким-то образом они появились и у колодца, видимо, семена занесло сюда ветром, и они разрослись. С тех пор в их семье и появилось выражение – колокольчиковый колодец.

В это жаркое лето Женя особенно часто бегала к колодцу.

Шум на дне колодца

Этот день был очень жаркий. Особенно это было заметно после довольно прохладного и дождливого июня. Но с началом июля погода переменилась, и все вокруг преобразилось – от следов влаги почти не осталось и следа.

Женя пришла на дачу вместе с мамой, папа был на работе. Они вынесли под яблони любимые кресла и занялись каждый своим делом.

Мама с собой принесла рукопись новой книги, она писала сейчас книгу о культуре славян и часто зачитывала готовые главы. Женя всегда слушала с интересом мамины произведения, но сейчас ее интересовало другое.

Она первым делом побежала к колодцу. Колокольчики приветливо встретили ее, покачивая белыми головками. Женя посмотрела на свое отражение в воде, – вода была спокойна и темна. На гладкой, почти зеркальной поверхности отразилось ее озорное лицо. Она подразнила сама себя, повертела головой в разные стороны. Ей стало смешно.

Потом она опустила руку в ледяную воду и подняла сильные брызги. И в этот момент на дне колодца что-то глухо ухнуло. Женя в испуге отскочила от края, но поскользнулась и полетела на мокрые доски, которыми была покрыта земля перед колодцем. Она сильно ударила ногу, локоть и оцарапала ладонь. С бьющимся от страха сердцем она медленно поднялась и стала подниматься по ступенькам.

– Что с тобой? – спросила мама.

– Упала. Ты знаешь, там, кажется, кто-то живет, – ответила девочка.

– Где?

– В нашем колодце, – уточнила Женя.

– Конечно, живет. Лягушки, например, или какие-нибудь водяные жучки, – насмешливо сказала мама, – а около воды вообще-то и крысы любят поселяться.

– Да нет, я не о том, – возразила девочка.

– Знаю я, о чем ты, – убежденно сказала мама.

– Там сейчас что-то на дне сильно ухнуло, – возразила Женя, – может, это был чей-то голос или стон? Может, там кто-то в беде и зовет на помощь?

Мама отложила рукописи и внимательно посмотрела на дочку.

– Женя, умоляю тебя, не живи этими фантазиями, – сказала она, – а если они тебя мучат, записывай их, как это делаю я.

Женя, казалось, ее не слышала.

– Мама, мама, погоди… – воскликнула она, – а вдруг наоборот, это меня кто-то хотел испугать?

– Ты опять о своем, – сокрушенно сказала мама, – записывай, голубушка, записывай, а не донимай меня своими выдуманными страстями, и не ленись. Это будет гораздо лучше.

– Не хочу, – сказала Женя.

И тут она поняла, что маму понесло.

– Сейчас опять начнет мне читать лекцию, – вяло подумала она.

И мама, в самом деле, горячо заговорила о писательском труде.

– Да, это работа. Ну, так я и хочу, чтобы ты с этих лет знала, что писательство – это не легкий труд и не забава. Это испытание, наказание, дар свыше, но это и большое счастье, – ведь человек с ним становится невероятно, просто сказочно богат. Он во власти собственного вымысла, а что может быть интереснее этого? Он может представить себя другим человеком, богатым, бедным, счастливым, несчастным. Он может представить себя даже собакой или кошкой, да кем угодно.

– А цветком? – перебила Женя мамин поток красноречия.

– Что… цветком? – спросила мама.

– Ты себя можешь представить цветком?

Мама кивнула.

– И деревом?

– И деревом.

– Тогда можешь сейчас, на моих глазах, написать сказку о… Ну, о ком, например?

– Да о ком хочешь, – сказала мама.

– Тогда о бабочке… Нет, о гусенице, которая становится бабочкой, – придумала Женя.

– Договорились. Дай мне полчаса, и будет тебе сказка, – согласилась мама и тут же в упоении продолжила свою речь.

– Только ты должна понять, что свой вымысел ты не должна путать с реальной жизнью. Это разные вещи, иначе со стороны это будет восприниматься как обман, да-да. И потому твои фантазии должны как-то воплощаться, в данном случае, ложиться на бумагу. И тогда перед нами уже не обман, а сказка, рассказ, повесть или роман. Что такое сказка? По сути – ложь, вымысел. Но перенесенный на бумагу вымысел становится литературным произведением. Все писатели наделены бурной фантазией, но ее надо обуздывать, придавать ей художественную форму.

– Опять ты со своими лекциями, мамочка, как они мне надоели, – захныкала Женя, – а у меня нога, между прочим, болит. И локоть, кажется, содран. Посмотри, пожалуйста, что там.