за столом, вокруг царила тёплая и спокойная атмосфера, а гостиная от небольшого бардака была уже к этому моменту прибрана. От льда и воды осталась только влага на окнах и стенах, а у входа в помещение стоял небольшой пакет с разбившейся посудой — можно с уверенностью утверждать, что нам во всех смыслах удалось отделаться очень малой кровью.
— Друзья, извините. Я до сих пор не могу понять как всё это произошло, — набрав в грудь воздуха, громко произнёс я.
— Перестань, Лёша… — первой отозвалась Алина. — Лучше расскажи, что это за тварь невиданная такая…
— В том-то и дело, что невиданная, — бросил я, переводя взгляд на графиню. — Демоны сказали, что она назвала себя «кикиморой». Сама по себе очень слабая, и с виду, да и по ощущениям, угрозы не представляет.
Далее я рассказал короткую историю того, как был одурманен этой тварью и какие мерзкие ощущения испытывал, подчиняясь её воле.
— Кстати, почему охрана не среагировала? — искренне удивился я, поочерёдно оглядев Белорецких.
— Потому что у тебя здесь очень хорошая шумоизоляция, полагаю, — поджав губы, произнесла Алина. — Когда всё закончилось, я заглянула к ним в комнату — сидят себе, как ни в чём не бывало…
Шума действительно особого не было, а вдобавок, усадьба прикрыта «глушилками» любых радиосигналов, в том числе и навигационных.
— Они, к слову, и сейчас не в курсе произошедшего. Мы не стали рассказывать, — вздохнув, добавила графиня.
С одной стороны, это было отличной новостью — мне можно было ни с кем не объясняться и ни перед кем не краснеть за допущенное происшествие. Естественно, я сейчас имел в виду князя и графа Белорецких, которые и так из-за моих войн не шибко были рады, когда их дочери проводят со мной время. В лицо мне, конечно, это не сообщалось, но догадаться о мыслях отцов мне было нетрудно и без дара телепатии.
С другой же стороны, струсить и не сообщить об этой угрозе, даже если это единичный случай, я себе позволить никак не мог — становилось позорно на душе от одной только подобной мысли.
— Придётся рассказывать, — вздохнул я и поднялся с ног. А затем, почувствовав в животе пустоту, тут же добавил: — Только сначала поедим.
* * *
Следующие два месяца, прошедшие без каких-либо потрясений и конфликтов, стали для меня приятным и неожиданным подарком судьбы. Пожарские полностью исчезли из поля зрения, оставив любые попытки и намерения как-то мне навредить. Вместе с ними с радаров пропали и Светлицкие, которые, что удивительно, ни разу за всё время даже не заикнулись о потере члена рода. Будто Виктория никогда и не жила среди них, и не считалась членом клана. Хотя, признаться, я до последнего ожидал вопросов на её счет хотя бы от императора. Но он, казалось, будто был даже и не в курсе случившегося.
Студенческие будни начали по-настоящему затягивать; университетская рутина вкупе с делами княжества постепенно возвращали мою жизнь в то привычное русло, которое едва не растворилось в водовороте недавних событий.
В данную минуту я сидел на лекции по высшей математике. Аудитория была наполнена привычным шорохом страниц и приглушёнными перешёптываниями. За окном медленно плыли серые облака, и редкие лучи солнца пробивались сквозь них, падая на мраморный пол. Де Лавальер, преподававшая нам этот сложный предмет, занимала кафедру, оглядывая аудиторию своим ледяным взором, которого многие из присутствующих старались избегать. Её строгая фигура вырисовывалась на фоне доски, исписанной сложными формулами. Каждый жест был отточен, а голос звучал ровно и безэмоционально, словно метроном.
Периодически она бросала взгляд в мою сторону, словно охотник, выжидающий удобный момент для атаки. Сначала меня это немало раздражало, но со временем я стал всё меньше обращать на неё внимание.
Пока де Лавальер излагала сложные концепции об уравнениях с неразрешимыми переменными, я позволил себе чуть отвлечься. Мысли плавно перетекали от одной темы к другой, словно облака в ясном небе. Справа от меня сидела Виктория, методично записывая за преподавателем все тезисы и формулы. Её тонкие пальцы быстро скользили по странице, выводя аккуратные строки. Однако в глазах читалась усталость, вступившая в схватку с усердием и усидчивостью девушки. Я заметил, как она время от времени потирает виски, словно пытаясь отогнать всё лишнее и настроить себя на работу.
Слева за партой сидела Настя, напряжённо выводившая что-то в блокноте, лишь изредка бросая взгляд на доску. Её золотистые волосы спадали на плечи, а брови были слегка сведены — признак глубокого сосредоточения.
Наклонившись к Виктории, я тихо прошептал, стараясь не привлекать внимания:
— Как думаешь, доживём до конца лекции?
Княжна едва заметно усмехнулась, не отрывая взгляда от тетради.
— Когда я смотрю на эти формулы со сложным интегралом, возникает ощущение, что мой мозг вот-вот взорвётся, — ответила она шёпотом, в голосе звучала лёгкая ирония.
Я улыбнулся, отлично понимая, что Вика шутит — всё, что касалось точных наук, сестра схватывала моментально. Следом покосившись налево, тихо добавил:
— Насть, ты обедать с нами пойдёшь?
Воронцова, уловив своё имя, повернулась к нам и, прищурившись, прошептала:
— Если вы двое не перестанете болтать, то обедать будут нами.
Её глаза блеснули озорством, после чего она тут же перевела взгляд на лектора. Я кивнул, изображая серьёзность, хотя внутри едва сдерживал улыбку.
В этот момент, словно почуяв чужую радость, де Лавальер подняла взгляд. Её глаза сверкнули холодным огнём, и на мгновение в аудитории воцарилась напряжённая тишина. Я почувствовал, как напряжение повисло в воздухе, а внимание женщины сконцентрировалось на мне.
— Князь Черногвардейцев, может быть, вы поделитесь с нами своими мыслями по поводу решения этого уравнения? — её голос был холоден, как зимний ветер.
Все взгляды обратились ко мне. Я поднял глаза и с лёгкой улыбкой ответил:
— Боюсь, Анна Викторовна, что мои способности могут вас разочаровать. Но если вы настаиваете…
В аудитории пронёсся лёгкий шёпот. Виктория посмотрела на меня с настороженностью, а Настя прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Де Лавальер прищурилась, её губы сжались в тонкую линию.
— Ваше присутствие на лекциях оставляет желать лучшего, а отношение к предмету — ещё хуже, — сказала она с укором, её тон был пропитан ледяным сарказмом. — Возможно, вы считаете, что ваш титул позволит вам игнорировать учёбу и получать отметки просто так?
Это была старая песня. В самом начале семестра, ещё в горячую фазу войны с Пожарскими, мне
